Замковые ворота медленно приближались. Цу Вернстром нахмурился. Что-то было не так. А он слишком задумался, чтобы понять это вовремя. За время его подъема на холм он не встретил ни одного человека. Ни дружинника, ни серва, ни рабочего. Стоящие у реки печи для кирпича не отравляли воздух острой смоляной вонью сгорающих сосновых бревен и похоже совсем остыли. Перегораживающие часть русла реки сети для ловли рыбы покосились и стояли без присмотра. Расчищенное для выпаса коров и лошадей поле пустовало. А на воротах замка… Сердце Августа дало сбой. Вместо обычной пары лениво опирающихся на копья дружинников, по обе стороны портала, словно каменные изваяния стояли латники в белых плащах без гербов и опознавательных знаков. Один из стражников лениво повернулся, в сторону преодолевшего уже большую часть подъема Августа и юношу будто ошпарило кипятком. Глаза латника были похожи на два моря белого пламени. Паладины. Псы Создателя. А судя по плащам… Белые путники. Шаг барона невольно замедлился. По спине потекла липкая струйка холодного пота. Белые путники. Карающий кулак Создателя. Орден борцов со злом. Убийцы чернокнижников. Искоренители ереси. Только вот методы искоренения… Сжечь деревню со всеми жителями из-за того что в ней останавливался ночевать черный колдун? Создатель милостив и сам отделит зерна от плевел. Бросать в огонь новорожденных детей, только из за подозрения, что их родители практиковали запрещенную магию? Надо быть бдительными, зло принимает самые разные обличья. Пытать и калечить сотни невинных, оказавшихся не в то время и не в том месте? Цель оправдывает средства. Именно так. Цель. Оправдывает. Средства. Пару лет назад, в южных провинциях Лютеция появился убийца. Душегуб, бродил по большаку, вырезая подчас целые семьи. Тела жертв находили то тут, то там, и у каждой чего-то не хватало. То сердца, то печени, то щек и языка. Маршалы, жандармы и лесники сбились с ног, но никак не могли напасть на след. Людоед будто растворялся в воздухе. Убийства продолжались, народ начинал роптать и тогда граф Онруа, владетель земель на которых происходило большинство злодеяний решился обратится к помощи церкви. И святой официум откликнулся. Отряды белых путников прошлись по владениям графа будто коса над травами. Два поселка было сожжено дотла. Жителей еще одного пытали таким изуверским образом, что даже палачей-дознавателей Наместника тошнило от вида истерзанных тел. Семеро купцов, имевших несчастье оказаться в баронстве во время «следствия» были посажены на кол. Личный лекарь его светлости Онруа был лишен кожи, растянут на крюках и выставлен на перекрестке. Говорили, что он перестал подавать признаки жизни только на десятый день, хотя птицы начали клевать его лицо уже на третий. Был полностью вырезан табор решивших поселится на землях графа магутов. Несколько обедневших дворянских родов также окончили свое существование. Убийства прекратились. Кто из попавших под молот правосудия паладинов был людоедом, так осталось тайной.
Латник качнулся вперед, и преодолев разделяющие его и барона двадцать локтей, как показалось Августу одним гигантским шагом, принялся изучать лицо Августа внимательным взглядом, белых словно первый снег, практически лишенных зрачков, глаз.
— Август Карл Интегра Цу Вернстром. Глубокий мелодичный голос паладина удивительно гармонировал со строгим одухотворенным, будто светящимся изнутри невидимым светом лицом воина. На плечо юноши опустилась тяжелая стальная перчатка. Вы появились как нельзя вовремя, ваша светлость. Мы вас ждали. И уже начали беспокоиться.
— Что бесы возь… х-х-х…
Пальцы паладина чуть сжались и Август с трудом подавил крик боли.
— Не богохульствуй… те, господин. — Голос паладина посуровел. — Пойдемте. Вас ожидают.
На лбу Августа выступила испарина. Рука божьего воина была тяжелой как наковальня. Сдавленное стальными пальцами плечо горело огнем, казалось вот-вот кости треснут, кожа прорвется и из ран брызнет кровь, и ошметки раздавленных мышц.