— Это вши. — Глубокомысленно протянул Ллейдер. — Ты уже больше месяца не мылась. С тобой рядом дышать нечем.
— Это не я воняю, это жир протух немного… — Великанша надула губы. — Пять недель в холмах, а как в город попали, так у тебя даже на бочку горячей воды денег не нашлось…
— Надо было выбирать, либо выпивка либо бочка. — С улыбкой прищурился арбалетчик.
— А также, кости и трактирные шлюхи… — Издав губами не слишком приличный звук Сив тяжело вздохнула.
— Ага… Не с тобой же мне кувыркаться. — Девки в трактире хотя бы не вшивые.
Дикарка фыркнула.
— И у меня нет вшей.
— Есть. Они у всех есть. — Снова зевнул магут. — Кроме благородных и богатеньких. Мне один ксендз сказал, что это мол Создателевы жемчужины. Жизнь к жизни и все такое.
— Брехня. — Заключила после минутного обдумывания северянка.
— Я тогда ему тоже так сказал. — Усмехнулся Ллейдер.
— Зачем ты показал ему всю судебную книгу[2]? — Отдернув край набедренной повязки великанша отбросила волосы за спину и принялась теребить звенья обвивающей талию железной цепи. — Мог бы просто показать печати.
— А-а-а. — В темных будто застывшая смола глазах арбалетчика мелькнуло понимание. — Вот чего ты так бесишься. Ну показал и показал. Все равно ведь рано или поздно спросят. Все просят. К тому же когда читают твою грамоту… обычно это сбивает нанимателя с толку…
— В Байю не просили. — Упрямо выпятила подбородок дикарка. — Когда, мы на волколака охотились.
— Ты про то село где полоумный что жил в лесу и каждое полнолуние девок в лес утаскивал? — Уточнил стрелок.
— Угу. — Неопределенно кивнула Сив и поерзав прислонилась затылком к высокому бортику телеги.
Ллейдер хмыкнул.
— В Байю ты молчала, рычала, скалилась, кивала в нужных местах, и иногда размахивала топором. Ни к кому не лезла. Но как только ты раскрываешь рот, тут же появляются те, кто хочет узнать, кто ты такая, понимаешь?
— В моих краях если идешь на службу к ярлу принято знакомится. — Пожала плечами великанша. Сказать шутку. Дать подарок. Можно даже безделушку вроде нитки бус или заколки. — Воительница похлопала ладонью по поясной сумке. Вы пожимаете друг другу руки. Потом ярл тоже шутит и дарит подарок тебе. Это старый обычай.
— А когда ты была с гармандцами, в мобилизационном резерве, то тоже приставала к благородным?
Сив задумалась.
— Нет. — Сказала она наконец. — Все большие вожди были далеко. В этом, как его, стабе…
— Штабе, поправил северянку арбалетчик.
— Ага. Кивнула великанша. Точно. Штабе. Просто забыла слово. Я разговаривала с рыцарями и они так носом не крутили. Ну знаешь ведь, кто это такие да? Это такие богатые бонды[3] которые…
— Я знаю кто такие рыцари. — Перебил дикарку стрелок. — Ты говорила с ними потому, что во-первых, половина из них не более чем младшие сыновья своих благородных папаш и не имеют ничего кроме оружия, брони да коня и по сути обычные бродяги хоть и с благородной кровью. А во-вторых, была война. Решись ты приехать к имперскому рыцарю в замок в мирное время, тебя бы и к воротам не подпустили, а за неподобающие разговоры вполне могли бы отвесить плетей. В империи не принято обращаться к благородным напрямую. Вернее, это позволено не всем. Ты можешь говорить с Гаррисом или с другими воинами, но ты не должна лезть к барончику, пока он тебя не спросит. Увидишь — поклонись и иди своей дорогой. Если он тебя не остановит, конечно. Поняла? Но лучше всего, если с ним буду говорить я.
— Мне кажется это неправильно. — Медленно проронила Сив. — Я свободный человек ставший ему хускарлом[4]. Он платит мне серебро, а я лью за него кровь. Почему я должна вести себя как трель[5]?
— Потому что это не твои дикарские пустоши. — Неопределенно пожал плечами Ллейдер. — В империи правит закон.
— У нас тоже есть законы. — Обиженно оттопырила губу горянка. — И наш закон говорит, что все свободные люди равны. Мы идем за ярлами и конунгами, потому как у них большая мера удачи и много золота. Они дают нам долю в добычи. Но никто не будет просто так гнуть спину перед богатым бондом. И даже трель при доле везения может выкупиться из неволи.
— Это потому, что половина ваших людей живут в пещерах и поклоняются деревянным истуканам. Чуть заметно поморщился Стрелок.