Негромко хмыкнув, он повернулся и направился к импровизированному костру. Проходя мимо костей, Ромм, вдруг остановился, ему показалось, что на двух-трёх костях ещё есть достаточно мяса. Он наклонился и поднял одну из костей, на которой, как ему показалось, мясо было больше всего, но тут же почувствовав его, достаточно, неприятный запах, уже вознамерился бросить эту кость, но чувство голода тут же напомнило о себе - его рука невольно пошла вверх и ему захотелось непременно вонзить зубы, даже в этот, отвратительно пахнущий кусок мяса, но всё же ему удалось подавить нестерпимое желание и держа кость в вытянутой руке, подальше от носа, он продолжил свой путь к импровизированному костру.
Оказавшись около костра, Ромм положил кость с мясом на большой камень, а сам подошёл к предмету, который был ему подушкой во время сна и усевшись на него, уставился в лежащую на большом камне кость с мясом, готовый в любое мгновение наброситься на него. Но всё же у него хватило силы воли, подняться и перевернуть поджаривавшееся мясо и лишь когда оно заметно потемнело, Ромм опять поднялся со своего импровизированного стульчика и взяв кость, и уже не контролируя себя, вонзил зубы в изрядно поджаренное мясо.
Вернулся в реальность он лишь тогда, когда его зубы заскользили по твёрдой кости, мяса на которой оказалось даже совсем немного. Ромму, вдруг, показалось, что он не только не наелся, а даже наоборот, сделал чувство голода ещё более агрессивным.
Размахнувшись, намереваясь отбросить пустую кость, Ромм поднял голову и... Его лицо тут же исказилось гримасой досады - по другую сторону от костра стояли два извара, уставившись в него своими большими чёрными глазами с пляшущими огоньками. Увлечённый утолением голода, Ромм, совершенно, не заметил, когда они вернулись.
Опустив руку с костью, Ромм отступил к своему импровизированному стульчику и устало опустившись на него, положил на пол рядом с собой обглоданную кость и уставился себе под ноги. Ему было, совершенно, всё равно, чем занимаются в ангаре извары. Да, собственно, и никаких мыслей у него в голове тоже не было...
- Ешь! - Вдруг услышал Ромм у себя над головой резкий скрипучий голос, по прошествии какого-то времени.
Он поднял голову - перед ним стоял извар, с вытянутой в его сторону рукой, в которой был зажат какой-то прут, на который был нанизан достаточно большой кусок мяса, от которого шёл такой запах, который тут же задурманил мозг Ромма, лишив его возможности контролировать свой носитель.
Ромм вскочил и сделав резкий шаг вперёд, сдёрнул кусок мяса с прута и вонзил в него зубы.
Ему показалось, что мясо, помимо его воли, само лезло ему в рот, а он лишь едва успевал глотать его, едва прожёванные куски. Когда вместо очередного куска мяса, он проглотил лишь воздух, он, вдруг, осознав неестественность своего положения, поднял взгляд - извары продолжали стоять, уставившись в него своими глазами-факелами. Не зная почему, Ромм натянуто улыбнулся.
Извар, протягивающий ему мясо, сделал короткий замах одной из своих рук и в сторону Ромма полетел какой-то предмет.
Ромм среагировал мгновенно, выбросив руки перед собой. Ударившись о них, предмет упал Ромму под ноги. Он опустил взгляд - это был брутт. Ромму тут же захотелось нестерпимо пить. Достав свой брутт из кармана курточки, он бросил кубик твёрдой воды в рот и проглотив уже жидкую воду, сунул брутт назад в тот же карман и вновь поднял взгляд на стоящего перед ним извара. Извар, будто это движение Ромма послужило для него каким-то сигналом, развернулся и пошёл прочь. Стоявший поодаль второй извар направился за ним. Поворачивая голову, Ромм следил за ними - несомненно, извары шли к выходу.
Едва первый из них оказался около стены, как перед ним, тут же появился проём, хотя, как показалось Ромму, извар даже не касался пластинки идентификации. Извар шагнул в него и скрылся из вида. Второй извар последовал за ним. Дверной проём тут же исчез.
Постояв некоторое время, Ромм наклонился и подняв лежащий на полу брутт, сунул его в тот же карман, где находился и его брутт, направился в сторону, стоящего у дальней стены, леабусу. У него появился план, который он намеревался реализовать любым способом.
***
Сколько уже прошло дней и ночей, как он оказался пленником изваров на Ориане, Ромм не имел представления, как ему казалось, в стенах ангара, время шло совсем не так, как он всегда его чувствовал и потому сопоставить его течение с ритмами своего чувства он никак не мог, как ни пытался. У него сложилось впечатление, что поочерёдно появляющиеся в ангаре группы изваров: одна - из двух, другая - из трёх, принадлежат к разным племенам Гарты. Тройка изваров была несколько меньше ростом, но была более жестокой и более изворотливой. Она неизменно брала Ромма с собой на охоту, делая из него наживку, на которую с уверенным успехом реагировали представители планетной фауны, которых оказалось достаточно большое разнообразие. Часть своей добычи, изуверски отрезая куски плоти от живой жертвы, трое изваров тут же, в салоне леабуса, съедали в сыром виде, а остальное выбрасывали, лишь иногда оставляя какую-то часть жертвы в леабусе и затем выгружая её в ангаре. Иногда они предлагали кусок сырой плоти и Ромму, но у Ромма их пиршество вызывало неизменное отвращение и потому от предложенного куска мяса он всегда отказывался и даже научился не смотреть на пиршество изваров. Охота для него тоже не проходила бесследно, так как представители орианской фауны часто оказывались очень быстры и прежде, чем извары обездвиживали их, они успевала нанести, в той или иной степени серьёзности, раны на тело Ромму. Ромм хорошо видел, как широко раздуваются ноздри изваров при виде текущей из его ран тёплой крови и потому в такие моменты он старался уйти в дальний угол салона леабуса, неизменно принимая кубик твёрдой воды, так как установил, что он способствует быстрой остановке кровотечения и более быстрому заживлению полученных ран.