- Спокойно, - сказал он. - Я буду вас держать, как раньше.
- Черт, - повторила Андреа, яростно отплевываясь, в то время как священник по-прежнему оставался у нее за спиной, поддерживая в классической позе спасателя.
Внезапно девушку ослепил луч яркого света, оказалось, что это их обнаружил прожектор "Бегемота". Корабль находился совсем близко и уже остановился. Матросы, перевесившись через борт, что-то возбужденно кричали, указывая на них пальцами. В воду полетели два спасательных круга. Лишь теперь, когда страх отступил, а запас адреналина иссяк, Андреа поняла, насколько она обессилена, да при этом еще и замерзла.
Матросы бросили им канат. Фаулер начал оборачивать его вокруг груди Андреа.
- Как, черт возьми, вас угораздило свалиться за борт? - спросил священник, когда они поднимались по трапу.
- Я вовсе не свалилась за борт, падре. Меня столкнули.
АНДРЕА И ФАУЛЕР
- Спасибо. Не думала, что такого можно ожидать.
Она по-прежнему дрожала на палубе, завернувшись в одеяло. Фаулер сидел рядом, наблюдая за ней с тревогой. Моряки уже удалились, помня о запрете разговаривать с членами экспедиции.
- Вы даже не представляете, как нам повезло. К счастью, винты вращались очень медленно. Они применили маневр Андерсона, если я не ошибаюсь.
- О чем вы говорите?
- Я вышел на палубу подышать свежим воздухом и услышал всплеск. Я тут же позвонил по ближайшему интерфону и прыгнул вслед за вами. Я закричал: "Человек за бортом по левому борту!", чтобы они развернули судно, заставив его совершить полный круг - так называемый маневр Андерсона; но корабль развернули влево, а не вправо.
- А какая разница?
- Если судно повернуть в направлении того борта, куда упал человек, винты превратят его в фарш. Именно это чуть не произошло с нами обоими
- В мои планы вовсе не входит стать кормом для рыб.
- Вы точно уверены в том, что мне сказали?
- Как в том, что меня зовут Андреа Отеро.
- Вы хорошо разглядели того человека, который вас толкнул?
- Я видела только какую-то смутную тень.
- Если вы говорите правду, то и неудачный маневр судна - тоже не случайность...
- Возможно, вас неправильно поняли, падре.
Фаулер задумался почти на минуту, прежде чем ответить.
- Мисс Отеро, прошу вас, никому не говорите о ваших подозрениях. Если вас спросят, как это случилось - скажите, что просто упали. Если на борту и в самом деле есть человек, который задумал от вас избавиться, то если вы расскажете всё сейчас...
- ... это может спугнуть подонка.
- Именно, - подтвердил Фаулер.
- Не волнуйтесь, падре. Эти туфли от Армани стоили двести евро, - процедила Андреа, стиснув зубы. - Я сама порву на куски того гада, который вынудил меня отправить их на дно Красного моря.
КВАРТИРА ТАХИРА ИБН ФАРИЗА. Среда, 12 июля 2006 года. 01.32
Тахир вошел в темный дом, дрожа от страха. Из гостиной до него донесся незнакомый голос.
- Входи, Тахир.
Хилому чиновнику потребовалась вся сила духа, чтобы решиться переступить порог маленькой гостиной. Пальцы его нащупали выключатель, но оказалось, что он не работает. В этот миг ему заломили за спину руку, вынуждая опуститься на колени. Из темноты вновь прозвучал всё тот же голос.
- Ты согрешил, Тахир.
- Нет. Нет, поверьте. Я всю жизнь честно следовал законам Аллаха. Меня много раз пытались подкупить люди с Запада, но я ни разу им не уступил. Ни разу. В тот раз я совершил свою единственную ошибку.
- Итак, ты утверждаешь, что честен?
- Да. Клянусь перед лицом Аллаха.
- Тем не менее, ты позволил неверным кафирам присвоить кусок нашей земли.
Тот, что держал его за руку, усилил хватку, и Тахир издал сдавленный крик.
- Не надо кричать, Тахир. Если тебе дороги твои близкие, не кричи.
Тахир поднес другую руку ко рту и вцепился зубами в рукав куртки. Руку сжимали всё сильнее.
Он услышал кошмарный сухой треск.
Тахир рухнул с беззвучными рыданиями. Его левая рука бессильно повисла, словно набитый фаршем носок.
- Браво, Тахир. Поздравляю.
- Послушайте... Я выполнил все ваши распоряжения. В течение нескольких недель никто даже близко не подойдет к месту раскопок.
- Ты в этом уверен?
- Да. Туда в любом случае никто не попадет.
- А полиция?
- Самая ближайшая дорога - грунтовка в шести километрах. По ней не ездят чаще трех раз в году. Когда американцы разобьют там лагерь, они окажутся в ваших руках, клянусь.