Но хуже всего были повторяющиеся действия. Еще один дурацкий шаг, пауза, сигнал, следующий шаг.
Даже в Гуантанамо не так паршиво, черт подери! Они, конечно, тоже страдали от жары, но им хотя бы не приходилось таскать эту тяжесть.
- Добрый день, - поприветствовал ее по-испански чей-то голос. - Сегодня несколько жарковато, не правда ли?
- Шли бы вы в задницу, падре, - невежливо буркнула Андреа.
- Попейте немножко воды, - предложил Фаулер, протягивая бутылку. Священник был одет в саржевые брюки и свою обычную черную рубашку с короткими рукавами - принадлежность служителя церкви. Передав бутылку, он вышел за пределы огороженного пространства и пристроился в тенечке, с интересом наблюдая за Андреа.
- Вы можете сказать, кому и сколько заплатили, чтобы вас освободили от этой адской работы? - язвительно поинтересовалась Андреа, жадно опустошая бутылку.
- Дело в том, что профессор Форрестер питает большое уважение к моему духовному званию. Он, в конце концов, тоже человек Божий - в своем роде, конечно.
- Вы так думаете? А по мне, так он просто маньяк, да к тому же махровый эгоист.
- Не без этого, - согласился Фаулер. - Ну а как насчет вас?
- Рабская покорность не входит в число моих недостатков.
- Я имею в виду ваше отношение к религии.
- Вы собираетесь спасать мою душу при помощи этой пол-литровой бутылки?
- Вы полагаете, этого достаточно?
- Полагаю, что нет. Здесь нужна по меньшей мере литровая.
Фаулер улыбнулся и протянул ей вторую бутылку.
- Если вы будете пить понемножку и маленькими глотками, жажда будет гораздо меньше вас мучить.
- Спасибо.
- Но вы так и не ответили на мой вопрос.
- Религия - это слишком сложно для меня. Предпочитаю ездить на велосипеде.
Священник от души рассмеялся и сделал глоток из своей собственной бутылки. Он выглядел усталым.
- Ладно, сеньорита Отеро, не злитесь на меня, что я не работаю как вьючное животное. Вы что думаете, веревки, которые разделяют участки, появились по волшебству?
Участок располагался в семидесяти метрах от палаток. остальные члены экспедиции разбрелись по всему каньону, каждый шагал, делал паузу, ждал сигнала и снова делал шаг. Андреа добралась до веревки, сделала шаг вправо, развернулась на сто восемьдесят градусов и снова пошла вперед, спиной к священнику.
- Так вот почему я не могла вас найти... Вот чем вы с доктором занимались всю ночь.
- Мы ни на минуту не оставались наедине. Так что вам не о чем беспокоиться.
- Что вы хотите этим сказать, падре?
Фаулер промолчал. Некоторое время были слышны лишь ритм шагов: шаг, остановка, ожидание сигнала, снова шаг.
- Откуда вы знаете? - спросила она наконец, в ее голосе звучала тоска.
- Раньше я только подозревал. А теперь знаю точно.
- Черт!
- Сожалею, что столь неосторожно вторгся в вашу личную жизнь, сеньорита Отеро.
- Ни хрена вы не сожалеете, - Андреа остановилась и впилась зубами в ладонь. - Убила бы за возможность покурить.
- И что же вам мешает?
- Профессор Форрестер сказал, что табачный дым сбивает настройку приборов.
- Знаете что, сеньорита Отеро? Учитывая вашу привычку всюду совать свой нос, вы слишком наивны. Табачный дым никак не изменит магнитное поле. По крайней мере, по моим данным.
- Вот ведь старый козел!
Андреа пошарила по карманам и наконец закурила.
- Вы говорили что-нибудь Док, святой отец?
- Харель очень умна, намного умнее меня. К тому же она еврейка. Ей нет необходимости спрашивать совета у старого священника.
- А у меня, значит, есть?
- Ну, вы ведь католичка, или я ошибаюсь?
- Я утратила всякое доверие к людям вашей профессии, когда мне было четырнадцать, падре.
- И к кому же вы утратили доверие? К военным или к священникам?
- И к тем, и к другим. Мои родители слишком песочили меня в детстве.
- Все родители это делают. Разве не с этого начинается наша жизнь?
Андреа повернула к нему голову, так что смогла рассмотреть краем глаза.
- Значит, у нас с вами есть кое-что общее.
- Никогда бы не подумал. Зачем вы вчера нас искали, Андреа?
Прежде чем ответить, журналистка огляделась по сторонам. Ближайшим человеком был Давид Паппас с прибором на груди в тридцати метрах от них. Из горловины каньона задувал горячий ветер, создавая бесконечно прекрасные песчаные вихри у ног Андреа.