За восемнадцать минут до своей смерти Кира Ларсен не думала ни о чем другом, кроме детских салфеток.
Это был своего рода рефлекс. Когда два года назад она впервые купила их для малютки Бенты, тут же обнаружились их несомненные преимущества перед обычными носовыми платками: их не нужно было стирать, они были влажными и хорошо пахли.
Имелось у них и еще одно бесспорное достоинство: муж Киры их ненавидел.
Нельзя сказать, чтобы Кира была плохим человеком. Но для полного супружеского счастья ей было необходимо выискивать уязвимые места в броне мужа и наносить по ним легкие булавочные уколы, чтобы затем посмотреть, что же из этого выйдет. Сейчас, конечно, Алексу волей-неволей приходится иметь дело с этими столь ненавистными ему салфетками, ибо, пока Кира не вернется из экспедиции, маленькая Бента остается целиком на его попечении. Когда же Кира вернется домой с победой, с каким же удовольствием она утрет нос своему Законному Супругу Перед Богом И Людьми!
Быть может, я - плохая мать, если так беззаботно уехала, бросив ребенка на мужа? Неужели я и вправду такая плохая мать? Нет, черт возьми, это не так!"
Когда два дня назад вконец измученная Кира услышала, как уста профессора Форррестера изрекли, что работать им отныне придется в удвоенном темпе, а душ отменяется, она была согласна на всё. Никогда и ни о чем она так не мечтала, как о карьере знаменитого археолога. К сожалению, действительность крайне редко оправдывает наши ожидания.
Она стоически перенесла унизительный обыск, который произвели после происшествия с цистерной. Стоя по уши в грязи, она наблюдала, как солдаты переворачивают ее бумаги и роются в нижнем белье. Участники экспедиции возмущались, но когда обыск закончился безрезультатно, все почувствовали определенное облегчение. Моральный дух всей группы сильно упал после смерти Эрлинга, а уж после подрыва цистерны и вовсе стал ниже плинтуса.
- По крайней мере, это не был один из нас, - повторял Давид Паппас, когда погасили свет, и страх притаился в каждой тени внутри палатки. - И то хорошо.
- Кто бы это ни был, ему неизвестно, чем мы здесь заняты. Наверное, это бедуинам не нравится наше присутствие. Но больше они ни на что не осмелятся, учитывая все наши пулеметы на вершине скалы.
- Все эти пулеметы не очень-то помогли Стоуву.
- Поверьте мне, доктор Харель что-то знает о его смерти, - настаивала Кира, которая еще прежде поставила в известность кого только можно, что, когда она проснулась, докторши не было в постели, однако потом та упорно делала вид, будто никуда не выходила. Однако никто не обратил внимания на ее слова.
- Тихо все! - рявкнул профессор Форрестер, который после учиненного Деккером обыска отказался от своей личной палатки и перешел в общую - опять-таки, по просьбе наемника, который стремился уменьшить периметр лагеря, чтобы его легче было охранять. - Самое лучшее, что вы можете сделать для Эрлинга - это подумать о том, как будем рыть туннель. Так что подумайте об этом, прежде чем уснете.
Кире было страшно, но она, как и все остальные, злилась на профессора.
Нет уж, никто нас отсюда теперь не вытурит! У нас есть миссия, и мы сделаем всё, что от нас зависит. И тогда всё будет просто замечательно, думала она, при этом машинально застегивая молнию спальника до самого верха, в смехотворной попытке скрыться от опасности.
Спустя сорок восемь изнурительных часов группа археологов наконец-то уточнила направление, по которому следовало рыть туннель, чтобы по диагонали добраться до Объекта. Кира не решалась пока называть его как-то иначе, пока они не будут уверены, что это действительно именно то, что они ищут... а не что-то другое.
Во вторник на рассвете завтрак затянулся надолго. Все участники экспедиции помогли построить стальную конструкцию, которая позволила миниэкскаватору найти то место, где он набросится на склон горы. Неровная форма и наклон поверхности не позволяли маленькой, но мощной машине работать без постоянного риска перевернуться, так что Давид Паппас придумал платформу, откуда они могли начать рыть туннель на высоте семидесяти метров над уровнем каньона. Туннель длиной в пятнадцать метров, а потом диагональ в противоположном направлении, в сторону Объекта.
Таков был их план. Однако смерти Киры этот план не предусмотрел.
За восемнадцать минут до трагедии Кира Ларсен с отвращением думала, что ее кожа стала жесткой и липкой, словно ее тело заковали в вонючий гидрокостюм. Любая другая на ее месте потратила бы часть своей ежедневной порции пресной воды, чтобы хоть немножко помыться. Но только не Кира. Она больше других страдала от жажды (поскольку очень сильно потела, особенно после родов), и даже порой позволяла себе украдкой приложиться к чужой бутылке и отхлебнуть глоточек-другой, если была уверена, что никто ее не видит.