— Нам туда!.. — смеясь и одновременно замирая от предвкушения, я указала нужное направление.
Лев нес меня так легко, как будто совершенно не ощущал веса. А я прижималась к его груди, наслаждаясь запахом амбры и сандала. Поцеловала в плечо, пока он открывал дверь.
Спальня была по-настоящему огромной и занимала почти весь верхний этаж. Но самым грандиозным предметом оказалась кровать. С крепким деревянным изголовьем, как минимум трех, а то и четырёх спальная, она была застелена медвежьей шкурой. На нее меня и уложили. Сам Лев несколько минут стоял надо мной, возбужденно рассматривая и лаская взглядом. Казалось, он не мог поверить, что все это происходит с нами в реальности.
— Так и будешь стоять или все же присоединишься? — я похлопала по месту рядом с собой.
Другого приглашения Льву не требовалось. И он определенно решил свести меня с ума, довести до беспамятства ласками. Устроившись рядом, он снова целовал каждую клеточку, каждый сантиметр моего тела, поворачивая в своих объятиях, как безвольную куклу. Его дерзкие губы и язык творили со мной чудеса, вознося на небывалые высоты. Я буквально мурлыкала от счастья, чувствуя, как жар возбуждения растекается по венам.
Наконец ловкий мужской палец нашел мой влажный вход и проник в него. Застонав, я подалась бедрами вперед, желая большего. К первому пальцу присоединился второй, ритмично терзая податливую плоть. Дикое, неистовое возбуждение овладело мной.
— Пожалуйста… — взмолилась, цепляясь пальцами за шкуру, на которой лежала, комкая мех. — Прошу тебя...
— Что ты хочешь, девочка? — спросили меня хриплым от возбуждения голосом. — Кончить?
— Да… — мой ответ прозвучал как призывный стон.
— Скажи это вслух, Виктория. Мы здесь вдвоем, тебе нечего стесняться.
— Хочу кончить, Лев! — выкрикнула я.
И громко вскрикнула, когда пальцы выскользнули из влажного входа и коснулись клитора. Лев умело теребил этот чувствительный крохотный бугорок, и я почувствовала, что вот-вот это случится. Лев был умелым и опытным любовником, он точно знал, как подарить девушке удовольствие. Но мне хотелось и самой подарить ему наслаждение.
— Нет, не так, — попросила я. Желание, что он пробудил, стало нестерпимым. — Я хочу, чтобы ты был со мной. Хочу почувствовать тебя в себе.
Лев раздвинул мои бедра и, разместившись между ними, направил свой член туда, где его больше всего ждали. В последнюю секунду Лев вспомнил о защите.
— Твою ж мать!.. — выругался он и потянулся к прикроватному шкафчику. Достал целлофановый пакетик, и, достав презерватив, натянул на свою внушительную длину. — Вот теперь я готов, девочка.
Проникновение было вначале нежным и плавным, а после ярым, неистовым. Почти грубым. Лев четко видел ту грань, что разделяет боль и нестерпимое наслаждение и никогда не переходил ее. Он закинул мои ноги себе на плечи, активно работая бедрами. Я уже не была девственницей, потому не испытала никакого дискомфорта. Мои легкие стоны переросли в крики удовольствия. Я не боялась, что меня услышат, ведь единственные соседи жили очень далеко.
И вот яркая вспышка взорвала мой мир. Оргазм был таким ярким, что я едва не потеряла сознание. Но через мутное марево затопленного страстью сознания я услышала победный рык Льва. Кончив, он выкрикнул мое имя.
Лев
Я давно… Нет, я никогда не чувствовал себя таким счастливым. Иногда ловил себя на дурной мысли, что умер и угодил прямиком в рай. В рай, где живет мой порочный ангел, моя Виктория. Заниматься с ней сексом, любить каждый миллиметр ее стройного тела — наивысшее наслаждение. Но не меньше удовольствия я получал, просто находясь с ней рядом. Мы засыпали вместе и просыпались рядом. Любили друг друга, как сумасшедшие. Не осталось в доме ни одного места, где мы бы ни занялись любовью. На кухне, в сауне, даже на крыльце, любуясь восходом солнца. Это были прекрасные дни, и мне не хотелось, чтобы они заканчивались. Я мог бы жить так вечно, беспечным и влюбленным.
Да, я влюблялся в Вику как последний придурок. Уже не представлял своей жизни без нее. Не желал наступления того дня, когда мы вернемся и неминуемо отдалимся друг от друга. Я с головой уйду в работу: за эти дни ее накопилось немало, несколько раз приходилось выключать телефон. Очень редко я позволял себе телефонные звонки, лишь по самым важным делам, требующим моего неусыпного контроля.