Но вот мы въехали на открытую площадку. Огромную площадку, окруженную непроницаемой стеной, украшенной колючей проволокой. Не удивлюсь, если она еще и под напряжением. Ворота приоткрылись, и человек в униформе без опознавательных знаков и с автоматом, кивнув Макару, заглянул в машину. Я съежилась на сиденье, боясь, что меня будут откровенно рассматривать. Или того хуже: вышвырнут вон, как воровку, случайно забравшуюся не в ту машину.
Но охранник (или кто он там?) лишь мазнул по мне взглядом, вежливо кивнул и отошел на почтительное расстояние. Ворота открылись полностью, пропуская машину, а после бесшумно и оттого еще более пугающе закрылись. Мы ехали по узкой дороге, окруженной со всех сторон все тем же забором. Еще трижды открывались и закрывались ворота. На въезде в приземистое здание, как будто отлитое из черного мрамора, Макар вышел и открыл багажник, который долго и тщательно осматривали. Похоже, здесь никто никому не доверял.
— Вашу сумочку, девушка, — попросили меня. — И документы.
Дрожащими руками я достала и предъявила паспорт.
— Можете проезжать. — Нас наконец-то пропустили внутрь.
— Здесь всегда так? — поинтересовалась я у Макара. — Немного жутковато…
Обняла себя руками и зябко поежилась. Да уж, совсем не тот прием, который настраивает на романтический лад.
— Это только сначала так, — отозвался Макар, хотя я и не ждала, что ответит. — Потом привыкнешь. Если останешься работать.
Ну… Эм-м-м… моя работа была слишком своеобразной, чтобы рассуждать о ней вслух. Хотя для всех я — ассистентка Льва Трубецкого, вот и следует вести себя так.
— У меня контракт на год, — заметила оживленно.
— Это ничего не значит, — усмехнулся Макар. Я впервые видела, что этот человек умеет улыбаться. — Если пройдешь испытательный срок, вот тогда повезло.
Теперь я еще сильнее осознала тот неоспоримый факт, что я ничегошеньки не знаю о Льве Трубецком, его работе, характере, предпочтениях.
Машина миновала хорошо освещенное пространство и въехала в грузовой лифт. Мы начали спускаться под равномерный гул. Приземистое черное здание было лишь бутафорией, настоящая «сокровищница» пряталась под землей. А чего, собственно, еще ждать от того, кто выбрал костюм демона на маскарад?
— Он очень строгий босс? — задала новый робкий вопрос.
Макар кивнул. Так многозначительно, что у меня моментально пересохло в горле. Если Лев требователен в работе, возможно ли, что он и в постели так же придирчив? И наверняка привык к изыскам.
Которые я не могу ему предложить…
— Обычно его ассистенты не держатся больше пары месяцев. Вылетают гораздо раньше. В работе Льва Николаевича малейший промах может обернуться катастрофой.
Как хорошо, что меня к настоящей работе в лаборатории и близко не подпустят. Наверняка нет. Я на это надеялась…
А еще была безмерно благодарна Макару за то, что он не повторил вопрос про испытательный срок. Контракт его не подразумевал. Впрочем, ничто не могло помешать Льву отказаться от моих услуг, если ему что-то не понравится.
— Постарайся не попадаться ему под горячую руку и почаще молчи, — посоветовал Макар и снова улыбнулся.
Спустившись под землю, он как будто очутился в своей стихии, разговорился, как-то ожил. Чего не скажешь обо мне. Мы все еще спускались, и у меня начала кружиться голова. Но вовсе не от нехватки света или кислорода. Напротив, мне показалось, будто воздух стал свежее, а лифт был самым светлым и чистым из всех, что я видела в жизни. Практически стерильным.
Лифт остановился. Дверки разъехались в стороны, демонстрируя такой же светлый, длинный хорошо освещенный коридор.
— Прибыли! — обрадованно сообщил Макар. Вышел и подал мне руку.
Выбираясь, я поправила на носу очки. Долго думала, не стоит ли их вообще снять, не портят ли они мою внешность. Хотя… Мою внешность сложно чем-то испортить, она и без того…
Не супермодель, чего уж там.
Очки оставила на носу. А Макар проводил меня в дальний конец коридора к металлической двери. Нажал на несколько кнопок, и где-то вдалеке раздался сигнал звонка. Дверь тут же открылась, и я подозреваю, все здание было оборудовано системой видеонаблюдения. Ничто и никто не мог укрыться от зоркого взгляда Льва Трубецкого. Он контролировал здесь все и всех, включая меня.