- Пункт первый. Предмет договора.
Она протараторил быстро то, что было указано в этом пункте, здесь у нее вопросов не было - обычные общие слова «1.1. Положения данного договора регулируют имущественные, межличностные и брачные права и обязанности супругов друг перед другом... 1.2. Супруги совместно договорились...»
А вот на пункте два, что касался имущественных правоотношений супругов, они застряли надолго.
Вопросов о совместно нажитом имуществе в браке, вне зависимости от персонального вклада каждого из супругов в совокупный доход тоже не возникло.
Но вот, как быть с имуществом, которое Амали унаследует только через два года - во-первых, она выполнит условия наследования, а во-вторых, и срок наследования как раз подойдет. Ее родители будут признаны мертвыми официально, по истечении семи лет, пока же они числились пропавшими без вести.
Они долго не могли прийти к соглашению, пока Фелис, чтобы как-то разрядить обстановку не предложил выпить по бокалу вина.
Временная передышка, когда мужчины и Мартина пили вино, Амали томатный сок, дала возможность всем успокоиться и записать в брачный договор, что наследство, полученное Амали, будет считаться ее собственностью.
Зато на неимущественных правоотношениях супругов спор разгорелся с новой силой. На подпункте три-точка-два «Супруги обязуются хранить супружескую верность друг другу на протяжении всего брака» Амали и Фелис как-то странно хихикнули и ласково посмотрели друг на друга.
Но когда дело коснулось детей, Борис и Мартина стали принимать самое активное участие. Борис спорил и кричал, что если супруги расторгнут брак, то он ни одному из них не доверит воспитание собственных внуков, а ему вторила Мартина, которая доказывала с пеной у рта, что таким родителям ни в коем случае нельзя доверять детей, дабы не травмировать их психику. Кончилось это тем, что эту часть отдали на откуп будущим дедам.
Короче, ужин остывал, а к консенсусу стороны так и не смогли прийти.
- Надо будет встретиться еще раз, - адвокат развел руками. Такого сложного брачного договора у него не было еще ни разу.
- Ладно, - согласился Борис. Его теперь интересовали только внуки. Он смотрел с надеждой то на Фелиса, то на Амали. Проверять ему уже никого не хотелось, а столовое серебро и хрусталь на такую богатую, пусть еще только в будущем, но все же, девушку не могли произвести должного впечатления, на которое он рассчитывал, как, впрочем, и омары с икрой. Глупо получилось. Теперь он это понимал, как никогда. Хотел произвести впечатление, а вышло, что он как бы показывал, что в семье Далтонов денег тоже хватает на богатое застолье.
ГЛАВА 12
Такой богатой свадьбы и красивого венчания город не видел с самого своего основания.
Амали накануне своего бракосочетания, наконец-то подписала брачный договор и только потому, что тянуть дальше и обсуждать пункты и подпункты этого документа, можно было до бесконечности. А так как она не собиралась расторгать брак с Фелисом в будущем и делить пока еще несуществующих детей, то эти пункты договора сочла не столь значимыми. Хотя, как деловой человек, она понимала, что некоторые слабые места договора могут потом выйти ей боком, сама часто с этим сталкивалась, но она любила своего избранника, и всецело доверяла ему. А как же иначе?
В споре о внуках приняли участие и Дамиан с Джерри, которые напросились на следующие обсуждения. Все же они числились официальными опекунами Амали, пока та не достигла совершеннолетия, и сыграли в ее судьбе немаловажную роль. Теперь это и их внуки тоже. Они догадывались, что их девочка не так-то проста, как казалась. Но так как они не были знакомы с миром бизнеса, то, кроме фамилий, больше ничего, в сущности, и не знали. Чета Хейли, конечно, догадывались, что пропавшие родители Амали были богаты, но когда им Мартина Далтон попыталась объяснить насколько, Дамиан просто не поверил, а Джерри замахала руками и сказала, что их дочь с кем-то спутали. Мартина разубеждать их не стал, зачем, когда Амали получит наследство, сами узнают, кого воспитывали и с кем жили столько лет. Споры о детях и внуках были улажены к удовлетворению обеих сторон буквально за несколько часов до бракосочетания, и Амали даже не поинтересовалась, что они там понаписали, потому что эта часть договора была весьма и весьма обширна. Она по привычке охватила все взглядом, не заметив никаких ляпов и ошибок, поставила свою подпись, а уж потом, вздохнув, расписался Фелис. В отличие от Амали, он долго и нудно изучал именно ту часть, что была посвящена детям и их воспитанию...
Собор святого Стефана не помнил такого наплыва прихожан и гостей, как в тот день. Внутрь пропускали только по пропускам, выданным приглашенным. Сам собор был украшен множеством цветов - орхидеи, лилии, каллы, розы, пионы. В оформлении собора каждый приложил руку, пожалуй, кроме Амали. Она любила ландыши, которые в это время года было не достать ни за какие деньги. Поэтому все сошлись на том, что каждый выберет те цветы, которые он предпочитает и закажет для украшения собора их в том количестве, какое сочтет нужным. В итоге собор больше походил на цветочный магазин или оранжерею, благоухая различными ароматами.
Фелис расхаживал возле алтаря - он почему-то разнервничался и не мог спокойно стоять на одном месте. К нему попеременно подходили то Борис, то Мартина и пытались сказать что-нибудь ласковое, чтобы хоть как-то подбодрить его и поддержать. Где там? Ему почему-то казалось, что Амали в последнюю минуту передумает и не явится на венчание.
Часы на главной башне собора пробили без четверти. Минут через пять должен выйти священник. В двенадцать должно начаться красочное действо, когда его судьба изменится навсегда. Он станет главой семейства и будет нести ответственность уже не только за себя и свои поступки, но и за будущих детей, и Амали, которая, кстати, категорически отказался брать его фамилию. Хорошо, хоть в договоре прописали, что все ребятишки, которые у них народятся, все же будут Далтонами. Правда, и здесь Амали была весьма тверда и настояла, чтобы первая родившая девочка все же носила фамилию Байри. Фелис пожал плечами, но спорить не стал. Может, у них и вовсе не будет девочек, а только мальчики, это раз. И второе, совершенно непонятно, сколько у них детей в итоге будет всего. Вон, как ни старались его родители родить второго, ничего у них не вышло, так и рос Фелис один в семье. Мало, очень мало рождается детей последнее время в семьях. Не зря демографы били тревогу, а правительства брали многодетные семьи на полное государственное содержание, только плодитесь и размножайтесь. А еще много бездетных браков, таких как семья Хейли...
Часы уже пробили полдень, а Амали все не появлялась. Фелис, не выдержав, вышел из собора, и стал вглядываться в улицу, запруженную любопытствующими, корреспондентами различных бульварных газетенок, которые не получили аккредитацию на освещение церемонии венчания и теперь пытались протиснуться и сфотографировать хоть что-то.
Не хватало дать им сплетен для разговоров.
И тут Фелис увидел огромный белый лимузин, который медленно продвигался сквозь толпу. Нет, это не может быть его Амали, у них с Хейли нет столько денег, чтобы арендовать даже на час сие чудо. Это кто-то другой, может, даже случайно приехавший на праздник, так как все гости уже собрались.
Лимузин остановился прямо перед входом в собор, насколько это было возможно. Шофер, выскочив, открыл дверцу и оттуда вышел моложавый мужчина лет шестидесяти, а, может, чуть больше, а вслед за ним вышла Амали...
Фелис ахнул, нет, это была не Амали, женщине было лет сорок, не меньше, но полная ее копия. Не так. Это его Амали была полной копией этой дамы. Теперь Фелис знал, как будет выглядеть жена в старости. И уже только за ними выплыла из лимузина его Амали. Неимоверно красивая в белоснежном платье, с венком из орхидей на голове и короткой фатой, но... Зареванная...