Город ещё не зачищен, но командир дивизиона уже послал ребят выбирать место для штаба. Хитрый с бойцом зашли во двор многоэтажки, подошли к сидевшим у костра местным мужикам, кипятившим воду в чайнике. Насупленные, глядят недобро, исподлобья. Поинтересовались у них, нет ли укропов поблизости, но те отмолчались, лишь предложили чайку попробовать. Хитрый сделал обжигающий глоток, отодвинул кружку, поднялся, перебросил ремень автомата через плечо: так сподручнее. Нутром чувствовал опасность: очень уж недоброжелательны были местные мужики. Через плечо бросил напарнику:
— Пойдём посмотрим.
Как только завернул за угол дома, то сразу же будто плеснули кипятком в лицо: в полусотне шагов толпилось десятка три вээсушников. Ещё мозг не послал импульс руке, как лежавший на спуске палец придавил его: Хитрый воюет с четырнадцатого и реакция у него — отменная, дай Боже каждому. Несколько укров покатились по асфальту, остальные бросились врассыпную. Он пятится, продолжая стрелять, и спиной распахивает дверь подъезда. Автоматически меняет магазин и орет на напарника:
— Стреляй!
В ответ едва слышно:
— Не могу. Я обосрался…
Укропы очухались и уже россыпью двинулись вперёд, чувствуя легкую добычу: работал только один автомат Хитрого.
На счастье, поблизости оказались недавно присланные мобилизованные. Они «граником» пробили дыру в стене из соседнего подъезда (сирийский вариант) и через него проникли к Хитрому. Тот расставил их по окнам, приказал подпустить вплотную и валить по команде. Когда оставалось два десятка шагов, дружно ударили все автоматы. Оставшиеся в живых укры бросились назад. Хитрый не стал дожидаться повторения атаки и увел ребят.
— А что же напарник? — полюбопытствовал я.
— Да ничего, обмылся, — смеётся Хитрый, — воюет парень не хуже других. С каждым может случиться. Никому не рассказывал, тебе первому, да и то имени не называю.
Хитрый помолчал, носком берца придавил окурок.
— Знаешь, о чём жалею? Чай не допил.
Май
Вчера вечером вернулись из ЛНР. Так уж случилось, что пришлось ехать сразу по возвращении из столицы — ждали нашего выступления в Боровском, что под Северодонецком, в пять часов вечера 13 мая. До Боровского успели заехать в батальон БПЛ, передать масксеть, кое-что из гуманитарки, забрать сбитые беспилотники на ремонт.
Случайная встреча с чеченцем из одного из подразделений увенчалась презентом: передали «трофей» — беспилотник, сбитый ими пулемётной очередью.
Поездка в общем-то обычная, хотя несколько суетная — распоротые осколками два колеса с разницей менее суток, холодрыга ночью в силу собственной бестолковости и неорганизованности, зато встречи с настоящими людьми минусуют все неурядицы. Обо всём этом позже, и фото тоже по мере подготовки, а пока несколько слов о нашей команде.
Вера Петровна Кобзарь ехать не должна была, но пришлось: обещавший ехать писатель не смог, и она поехала вместо него. Светлана Владимировна Горбачёва едва восстановилась после травмы, и видно было, что поездка далась ей непросто, но у неё своя «тема» и свой груз никому не доверила. Встреча с жителями села была организована Женей Бакало, поэтому ехать ему сам Господь велел. Вадим Ватрасов — олицетворение мужественности: без обеих рук, а нашёл своё место в жизни и, конечно, среди добровольцев. Миша Вайнгольц — наш «папарацци», бессменный член команды. Без Вити Носова любая поездка проблематична, зато с ним легко и с приключениями. Водитель Саша — наш «завсегдатай» и сама надежность. Ну а там, за «лентой», познакомились с Леной, отправившейся учительствовать в Мариуполь и добирающейся до намеченной цели на перекладных. Совсем как народовольцы шли народ просвещать, так и она, напоминающая своей наивной простотой тургеневскую девушку. С москвичами, приехавшими на пару дней, чтобы помочь людям. С жителями Боровского — искренними, распахнувшими душу, никогда не стонущими. Были мимолётные встречи с незнакомыми и долгожданные встречи с друзьями. Обо всё этом и не только постараюсь рассказать завтра же. И о войне. О той, о которой не принято вещать из телеящика. Будут какие-то фото, короткие зарисовки, рассказы, как живут-выживают люди, поверившие в Россию. Не в Мариуполе — там шоколад, а в Северодонецкой агломерации и округе, которых «долбят» ежедневно, которые возвращены порой в позапрошлый век с лучинами и натуральными обменами, с бесправием, но верой. И в этом их сила.