Перегоняли весь год машины для подразделений. Теперь табу: только через минобороны, иначе это уже подрыв авторитета сродни диверсии. Машину могут запросто отобрать на блокпосте и расстрелять, а экипаж отправить пешочком обратно (в лучшем случае). Так что сейчас на нештатных машинах военные рассекать не рискуют даже по крайней надобности: раненых доставить или БК. Всё едино: не положено.
Филин не матерится — ну что вы, как можно, воспитание не позволяет. Он просто так разговаривает, а иначе не выплеснуть накопившееся. Он со своими бойцами — немногим больше полусотни — отправил в глубокий нокдаун целый батальон укров. Те второй день в унынии и больше не лезут. Проблемы те же, что и прежде, добавились только по колёсам. Резину списывают по пробегу и износу, не беря в учёт осколки и пули. Рвут они, родимую, до дисков, а замены нет. Вышли на заводы-поставщики, да только они ничем не помогут: заказ на полгода вперёд.
Филин давно списан по ранениям и контузиям, но добровольно пришёл на фронт. У него за плечами Чечня и еще кое-что. Окончил Академию Генштаба. Наших «полководцев» знает не понаслышке. И уровень их тоже знает. Не сетует, не стонет, стиснул зубы и воюет. У него потерь с апреля всего пара «двухсотых» да несколько «трёхсотых» — умеет беречь людей и воевать с блеском. За его голову укры даже награду назначили. Бойцы боготворят его, и есть за что. Независим, не кланяется, не лизоблюдничает.
Накануне его ребята взяли небольшой опорник, разметали «воинов света» и вернулись обратно. Над «разобранным» ПТУРами блиндажом установили щит, написав: «Мыкола, ты не обиделся?» Обиделись, два десятка мин положили, но щит так и не сбили.
Ничего не просит, но не возражает против «лешего», «кикимор», сетей. Хорошо бы антидрон, хотя бы один, но ничего, и из пулемёта «квадрики» сажает. Он и его бойцы — цвет армии. Слово «отступать» не знает вовсе. Конечно, бригада — не его уровень, перерос еще лет двадцать назад. Но…
Душу рвёт Пригожин, что не хватает снарядов. Вторят ему армейцы на фронте. Много чего не хватает, да только изменится ли? Уже не раз и не два писали, что банкротят оборонные заводы. Что сворачивают порой производство так необходимого армии. Что так и не наладили изготовление сетей и броников, БПЛА и антидронов. Почему? В Курске целый цех электроаппаратного завода пустили на металлолом. Даже дорогущую гильотину разрезали. Фрезы выбрасывают. Не надо уничтожать — продайте, частники купят и те же пластины для броников сделают. Да много еще чего полезного и нужного наши умельцы сотворят. Господи, ну когда же на Руси хозяин появится?! Не Россией живут эти господа. Им что портянки воровать, что заводы — всё едино.
Фёдор воюет под Кременной. Нормальный мужик, не курит, а когда стопочку наливали, и вовсе не помнит. Сейчас миномётчик: мину кладёт в тарелочку. До четырнадцатого крутил баранку, пока фирма не закрылась, работал на шахте, потом на шабашке монету заколачивал после её закрытия. Пока достаток был — вроде жили душа в душу, а как остался без работы, жена запилила: мало зарабатываешь, потому и пошёл по контракту лямку тянуть. Заработок был хоть и небольшой, зато стабильный. Дома бывал редко, даром что служил рядышком. Испытание семья не выдержала: развёлся. Для служивых это не редкость. В канун Нового года уволился и подался в Якутию на заработки — в Луганской народной деньги малые, а там, на северах, рубль длинный. Только поработал всего нечего и по осени мобилизовали. Так и оказался опять в Луганске, но только теперь как военнослужащий российской армии. Смех, да и только: хотел в России осесть, а судьба вон как крутанула, опять выбросила на берег луганский.
Фёдор улыбается: вот закончится война, и буду города восстанавливать. Мужиков мало осталось, а у него всё-таки специальность: и каменщиком может, и плотником — шабашка всему научила.
Командир им не нахвалится: надежнейший мужик, все бы так воевали, как он. Месяц назад вторую медаль получил — «За отвагу». Дрогнули мужики, подались было назад, да Фёдор свой миномёт за скатом высотки установил и давай гвоздить укров. Расчёт минами шпарит, а он на макушке залёг и корректирует. Когда мины закончились, заменил раненого пулемётчика.
Фёдор отмахивается: да ничего особенного и не сделал. Надо же было ребят выручать, а он, почитай, самый опытный. Ему бы буссоль, настоящую, артиллерийскую, он бы тогда мины клал в копеечку. Хитрит Федя, прознал, что мы такую штуковину в дивизион привезли, вот и обхаживает. Обещать не стали, но на заметочку взяли: а вдруг повезёт?