Они не бежали из Балаклеи — они отступили, дав неравный бой. Просто силы были неравны.
Как никогда, это был молниеносный бросок на войну. Молниеносный по исполнению, сродни броску кобры. На запланированные «точки» выходили чуть ли не минута в минуту благодаря выбранному маршруту и скорости. Дожди развезли грунтовки (а дорог за «лентой» по определению нет, за исключением сделанной нами от Старобельска до Танюшевки), и нормальный человек выбрал бы по крайней мере щебенку или хотя бы с фрагментарными нашлепками ещё советского асфальта, но нормальных по определению среди нас не было.
Выбор пал даже не на дорогу — так, направление из разряда «чужие здесь не ходят», зато выиграли пару часов светлого времени. Выручали специальная горно-альпийская резина «уазика» и мастерство Ильи. Даже «Нива» разведки с почти лысой резиной брала, порой с третьей попытки, водно-грязевые «ванны» или, натужно пыхтя и завывая, карабкалась на крутизну меловой гряды.
Мы должны были в точно назначенное время и в условленное место доставить этот «уазик», вылизанный накануне до стерильной чистоты, а теперь густо закамуфлированный грязью, глиной и мелом в довольно забавный цвет. Ну а разведка шла с нами в прикрытие — накануне из лесочка то ли местные бандеровцы, то ли пришлая ДРГ отсалютовали по машине с нашими друзьями.
Сёла насупились, как-то потускнели и замерли в напряжении и ожидании: давила неизвестность. Она же смахнула мальчишек, всегда выбегавших к дороге и приветствовавших проходящие армейские колонны: а ну как вернутся нацики — не простят. Пусто как-то и давяще.
На этот раз командир артдивизиона задержался на полчаса, что было абсолютно ему несвойственно. Глаза красные от недосыпа, неулыбчив и поначалу неразговорчив. Серёга, водитель, обхаживал привезенный «уазик», поглаживал по заляпанному грязью боку, что-то шептал, будто заговор читал приворотный, улыбался — он был счастлив. Вместо «градами» разобранной на молекулы прежней «буханки» — эдакой колымаги, собранной дивизионными левшами по болтику и гаечке, нежданно-негаданно привалило такое счастье в виде этой белой красавицы.
Лёша, начальник артразведки, худющий, с болтающимся у колена «стечкиным», как ребёнок, обрадовался биноклю. Ну, а губы комдива, оглядевшего и ощупавшего привезенные блиндажные печки, наконец-то растянула улыбка. Чуть-чуть, едва наметившись: печки — это хорошо, да вот снарядов бы…
Он взорвался неожиданно и ожидаемо: говорил о штабных и командовании, непривычно частя матом, о том, что эти бездари наверняка сдадут Лиман, что под Лисичанском тоже зреет нарыв, который если прорвётся, то зальёт гноем и Сватово, и Старобельск, о бойцах, самоотверженных и отчаянных, об отсутствии прикрытия, о соседях, о разведчиках, режущих ночами укров и доставляющих карты, документы, а позавчера пригнавших «затрофеенные» танк и БТР, о чевэкашниках… О многом говорил комдив, да только писать об этом нельзя: ни ко времени и ни к месту.
Мы уехали первыми, а они пили по второму бумажному стаканчику кофе (бурда коричневая), провожая нас взглядом. В нём не было тоски и безысходности: они настоящие, они будут стоять насмерть.
Мы обещали вернуться, и хотелось, очень хотелось верить в то, что увидимся. Что опять будем сидеть в блиндаже комдива, пить обжигающий чай, настоянный на собранных степных травах, вспоминать дом, мечтать… Рядом будет долбить арта, и от взрывов будет выплескиваться из кружки чай, обжигая пальцы, а Витя Носов будет хохмить, и смех, вырвавшись из блиндажа, рванёт в траншею. И прижимающиеся к стенке окопа бойцы тоже улыбнутся: раз комдив смеётся, значит, всё будет хорошо.
Россия приросла новыми старыми землями. По праву русскими. Скрепляли кровью начиная с 2014-го. Радость? Да есть, конечно, только подспудная, внутренняя, не особо рвущаяся наружу. Это пусть жеребится столица, орёт на площадях, порой даже не зная, где географически находятся эти новые субъекты с неопределённым правовым статусом. Даже слова и имена какие вспомнили: Русская весна, Новороссия, Алексей Мозговой.
В мае пятнадцатого его предупредили: проведёшь антифашистский съезд в Краснодоне — не жилец. Звонил теперь уже бывший министр иностранных дел одной из республик, требовал отменить съезд, иначе… Не послушался, провёл, а спустя две недели произошло «иначе»: расстреляли на дороге из засады. Сразу же сообщили, что это работа украинской ДРГ: ну кто бы сомневался!