— Ты слегка зазналась, милая, тебе не кажется?
— Как интересно… — Фрэнки распрямила плечи и прямо посмотрела Максу в серые глаза, хотя мельтешение на экране мешало рассмотреть их выражение. — Я вообще-то твою жизнь спасаю. А заодно себя, свою семью, вашу корпорацию и твою мать, уж если быть до конца искренней! Твою мать!!! — процедила она возмущенно, у нее даже губы задрожали от гнева.
— Хм-м… — задумчиво протянул Максим, а потом так неожиданно обнял Уварову и рванул на себя, подхватив под бедро, что она машинально подчинилась, лишь бы не свалиться с дивана.
В итоге Фрэнки оседлала Макса, упершись коленями по обе стороны от его бедер, и в ней, вспыхнув, закипело желание, которое стремительно усиливалось с каждым рваным выдохом. А Максим невыносимо медленно провел ладонями по ее спине снизу-вверх, притягивая ближе, давая почувствовать свое тепло, и попросил с тоской в голосе:
— Поцелуй меня, Фрэнки. У нас все-таки свидание, а не переговоры.
— Я не…
Максим приложил палец к ее губам и покачал головой.
— Тише. Пропустишь самое интересное.
— В фильме? — Потеряв связь с миром, Фрэнки повернулась к источнику света.
— Да, в нашем с тобой.
Максим усмехнулся и, заправив ей волосы за ухо, сжал шею сзади, поглаживая большим пальцем чувствительную кожу.
— Ты слишком напряжена. Боишься? — Он приблизил лицо, опаляя ее щеку дыханием и, поцеловав в подбородок, прошептал: — Подними руки.
— А ты уверен, что за нами никто не наблюдает?
— Я уверен, что рехнусь, если ты не поднимешь руки.
Фрэнки, как завороженная, позволила стащить с себя мягкую кофту.
— Теперь обними меня, — хрипло продолжил Макс, и она положила ладони ему на плечи, завела дальше, едва дыша от того, что должно случиться. — А теперь поцелуй…
С тихим вздохом Фрэнки коснулась его твердых губ, по которым так истосковалась за последнюю неделю; сначала робко, затем смелее. Максим просунул руки в задние карманы ее джинсов и плавно задвигал своими бедрами навстречу.
— Как же я скучал по тебе, — прошептал он, и внутри раскололись последние барьеры, погрузив в жаркое безумие. Фрэнки громко застонала и, опершись ладонями о прохладную спинку дивана, поцеловала мужчину своей мечты так неистово, что он тоже перестал себя сдерживать, глубоко проникая языком ей в рот, лаская ладонями обнаженную спину, нетерпеливо расстегивая застежку бюстгальтера. Сдернув его, грубо втянул в рот отвердевший сосок, посылая разряд удовольствия в живот. Поддерживая одной рукой под поясницу, второй он нажал меж грудей, заставляя Фрэнки откинуться назад, и расстегнул пуговицу на ее джинсах, затем ширинку и просунул пальцы под кромку шелковых бикини.
— Да-а, — простонала девушка, и ее унесло ярким вихрем, когда Максим проник между складок, большим пальцем массируя горячий клитор.
— Это такой кайф — знать, как сильно ты меня хочешь, — сказал он на выдохе.
Комнату заполняла романтическая музыка, но киногерои забылись, остались размытым фоном. Макс поднялся, и Фрэнки сильнее сжала его бедра коленями, чтобы не разорвать объятия. Она ощутила спиной жесткий ковер, когда ее уложили на пол перед экраном, и с диким наслаждением наблюдала, как Макс обнажает ее, а потом себя, доводя уровень возбуждения до предела. Фрэнки не в первый раз видела Максима нагим, но сейчас все было по-другому… Они были другими: голодными после бесконечно долгой разлуки, доведенными отчаяния. Кожу холодило от этой откровенной близости, от того, каким тяжелым стал взгляд Максима. И уже не вымолвить ни звука, не разрядить атмосферу глупой шуткой; даже воздух стал вязким от того, что время замерло.
Как во сне, Фрэнки вложила ладонь в протянутую руку Егеря и поднялась. Он захватил плед и повел ее, дрожащую от ощущений, к дальнему ряду, к дивану, который ютился в левом углу комнаты. Макс не торопился, словно тоже чувствовал натяжение и боялся рассеять магию. Он закрыл мягким пледом холодный диван, заставив Фрэнки бегло улыбнуться этой уютной заботливости, но потом смех исчез, пропустив вперед совсем другие эмоции. Сердце стучало так быстро, что подрагивали руки. Максим лег на бок, потянув Фрэнки за собой, и она устроилась рядом, в том же положении, что и он, прижимаясь спиной к его торсу, чувствуя мужское возбуждение. Опершись на предплечье, Егерь позволил девушке устроить голову в изгибе его локтя, а потом, повернув ее лицо к себе, нежно поцеловал, по очереди всасывая припухшие губы, обводя языком контур рта.
Каждое прикосновение стало слишком откровенным, слишком желанным. Макс бережно сжал ее непривычно чувствительную грудь, спустился ладонью ниже, вдоль ребер и округлого бедра, пока не добрался до колена; обхватил его крепко, заставляя согнуть ногу, и забросил на себя.