Последние пятнадцать минут фильма Фрэнки с Максом посмотреть все же успели. Они снова оказались на диване, в молчании таращась на экран, только на этот раз Фрэнки лежала, устроив голову у Максима на коленях, а он пальцами задумчиво расчесывал ей волосы. И не нужно было даже спрашивать, о чем он думал, слушая французскую речь Одри Тоту: Максим прокручивал в голове варианты предстоящих переговоров с казахским политиком. И, подтверждая догадку Фрэнки, Егерь сказал:
— Объединим заседание Совета «Дола» и «Константы». Проведем в одном месте, в одно время. У вас. Делегация замминистра — это не шутки, так что и встретим с помпой. Провернем все феерично. Позовем журналистов, пускай пасутся под переговорной в «Константе». Соберем толпу, что ты не оставалась одна. Так что я буду рядом, хоть и не на виду. А казаху скажешь, что инфа случайно просочилась в СМИ, похлопаешь глазами невинными.
— Уже не невинными, — уточнила Фрэнки, и Максим, отвлекшись от тяжкой думы, улыбнулся и взлохматил девушке густые пряди, которые так старательно расчесывал.
— Для меня ты навсегда останешься неповторимо неуклюжей девочкой, которую чуть не унесло ураганом у меня на глазах.
— А можно ты запомнишь меня кем-нибудь более адекватным? — рассмеялась Фрэнки.
— Например? Истеричкой, которая со сцены обозвала меня нечестным бизнесменом?
— Ну-у… — Она попыталась вспомнить хоть что-нибудь нормальное из их отношений с Максимом и в итоге прикусила язык.
— Вот именно.
— Тогда ты для меня — хулиган, который взорвал хлопушку во время модного показа. А еще взъерошенный, несчастный президент компании, который узрел полуголую деву под столом во время совещания. — Фрэнки едва сдержалась, чтобы не загоготать от воспоминания. — Я думала, ты меня убьешь… А помнишь, как ты швырнул меня за диван в своей квартире, чтобы спрятать от мамы…
Они смеялись навзрыд, выуживая из услужливой памяти незабываемые моменты, которые никому и никогда не смогут пересказать, потому что это — только их история. История Макса и Фрэнки.
— А ведь все это произошло благодаря контракту стервы, — подвела итог Уварова, утирая слезы. — С ума сойти.
— Дашь почитать?
— Пф-ф! Нет, конечно. Никогда. Я его сожгу в новогоднюю ночь.
— Жестокий вы человек, Франсуаза Константиновна.
— Да и вы не подарок, Максим Михайлович.
— Ну просто-таки идеальная пара…
— …неидеальных людей.
— За это и выпьем, — предложил Макс и открыл бутылку шампанского, вмазав пробкой прямо по экрану, на которому бежали финальные титры.
Глава 33
Вечером в «Вонге» прошла рабочая встреча, в которой приняли участие Максим, Фрэнки, Сайгон, Данила Летов, его босс, которого так и называли в узких кругах — Большой Босс; присутствовали также глава службы экономической безопасности ФСБ и важный человек из Совета Федерации.
Уваров позвонил ровно в шесть и согласился выдать документацию и контакты своего партнера по незаконной торговле оружием. Учитывая, что в дело придется вмешать казахские органы, решили действовать оперативно, но тихо, чтобы никто не продал инфу налево. До Нового года — две недели. Заманить «объект» в Москву уже удалось, осталось не испоганить дело. Казахскому политику собирались предъявить обвинения в попытке убийства, в рейдерском захвате, в незаконной торговле оружием и коррупции. Достаточный «багаж», чтобы убрать с арены даже серьезного человека. А убирать будут красиво, с группой захвата и шумихой на все СНГ.
Константин согласился участвовать в процессе исключительно в обмен на свободу. Предполагалось, что казах вообще не узнает о «предательстве» брата, потому что главные обвинения будут выдвинуты по статьям о попытке убийства и коррупции. Рейдерский захват и торговля оружием станут вытекающими последствиями, и Уваров как бы и ни при чем. Он больной, измотанный человек, который не просчитал все нюансы.
В общем, 31 декабря будет тот еще денек.
Максим курил у окна в номере отеля, который превратился для него в прибежище до Нового года, а может и дольше. Зависит от того, какие силы стоят за политиком из Астаны, вызовется ли кто-либо его отмывать или бросят на произвол судьбы. В мире акул мог быть любой исход, но второй вариант более вероятен.
Фрэнки подошла бесшумно; обняв Макса, прижалась щекой к спине.
— Я очень за тебя боюсь, — сказала тихо, но ответить на это было нечего. Максим затушил сигарету о дно пепельницы и оперся ладонями о подоконник.