Глава 34
— Франсуаза Константиновна, сейчас точно пора.
Господи, как же страшно. От нервозности сводило зубы, холодило кожу, потели ладони. Фрэнки сидела в кресле отца уже минут десять и никак не могла заставить себя подняться.
Она полчаса назад встретила делегацию казахского замминистра энергетики Раби Джалиева, который прибыл скромно: с помощником и охраной. В общем, Фрэнки до сих пор тряслась. Она изучила все, что смогла, о человеке, которого предстояло задержать при попытке рейдерского захвата, и от этого-то и было страшно. Невысокий, с мощной харизмой, но абсолютно закрытый человек, чей взгляд прожог насквозь и пригвоздил к месту, как будто Раби прочел всю Фрэнки в одно мгновение. Опасный, но слишком уверенный в себе. Вот это и предстояло использовать. Правда, для этого Уваровой нужно подняться и пройти в переговорную. Там уже находились вице-президент «Константы», юристы… целый взвод помощников, как того хотел Максим; в комнате для журналистов было не пробиться, что смутило Раби. Если слишком затянуть, он может заподозрить неладное и перенести встречу.
Сердце посылало душащие волны в горло, до боли. Мамочки…
Родственники Максима и Верочка — все были здесь же, в соседнем кабинете. После того как Фрэнки уйдет для подписания капитуляции, Макс проводит своих акционеров сюда, чтобы дождались окончания переговоров с казахом и открыли Совет «Дола». Они вообще не представляли, что их ждет.
Фрэнки обтянула края синего жакета, поправила белый глухой ворот блузки и наконец вышла в приемную, где топталась взвинченная до предела секретарша. Она тут же посеменила в коридор, сграбастав папку со стола для солидности, и Фрэнки пошла следом.
В переговорной гудели голоса, раздавались смешки. От волнения суставы стали непослушными: вот-вот и подогнутся ноги. Но Фрэнки нацепила вежливую улыбку королевы и вошла в помещение. Голоса тут же стихли. Мужчины, которые успели развалиться в креслах, тут же поднялись, как при появлении командира, хотя Франсуазу никто не воспринимал всерьез в компании, и это стало очевидным сейчас, когда мужчины неумело прятали ухмылки. Наверное, посчитали, что Сатана повредился умом, раз дочку вместо себя прислал, а не заместителя.
Ничего, Фрэнки не привыкать к чужому узкомыслию.
— Мы заждались вас, көгершінім, — с явным превосходством громко произнес господин Джалиев, вызвав новую волну смешков. — Все ли в порядке с отцом? Как мой брат?
— Он все еще в реанимации, благодарю за заботу, агатай, — потупив взор, ответила Фрэнки. Агатай — значит «мой дорогой старший брат». И Раби, которому исполнилось пятьдесят два, оценил обращение, скривив губы.
Фрэнки села в подготовленное кресло за круглым столом и сложила пальцы в замок в ожидании юриста, который должен был указать ей на страницы, которые нужно подписать. Франсуаза помнила их наизусть, но хотела притвориться немощной и глупой.
Началась минута молчания по «Константе»: шелестели бумаги, скрипели ручки. У Фрэнки была длинная, размашистая подпись, и она не жалела чернил.
— Я думал встретить этот прекрасный Новый год в обществе твоего отца, көгершінім, но поскольку ему не здоровиться, надеюсь, что ты не откажешь в гостеприимстве. Я наслышан о «Таре».
Рука Фрэнки замерла над страницей. Еще чего не хватало — приводить чужих домой. Но спугнуть гостя нельзя. Он подпишет документы — и все закончится.
— Буду рада показать вам поместье, — покраснев, ровным тоном произнесла Фрэнки и сглотнула панику.
— Так может, там я и подпишу документу. Зачем торопиться, я ведь не волк, который пришел скушать Красную Шапочку, — вдруг ни с того ни с сего выдал Раби. У Фрэнки застыло сердце. Это на что он намекнул только что?
— Отец учил меня не приносить работу домой, — придумала на ходу Фрэнки. — Это дурная примета. Тем более что сегодня праздник.
Но Джалиев не оценил упорства. Он почти незаметно зыркнул в сторону своих сторонников — и те молча вышли из кабинета… Вообще все вышли, даже вице-президент и трое юристов «Константы», которых очень аккуратно конвоировала охрана политика. Предатели даже не пикнули. Посчитали, что новый хозяин — это метла, которая метет по-новому, а именно сейчас им приказали именно выметаться.
«Да подпиши ты проклятые документы!» — испуганно прокричала про себя Фрэнки, но Раби медленно поднялся, обошел стол и остановился у девушки за спиной. Совсем как отец, чертов манипулятор. Но Фрэнки больше не была «марионеточкой», и желание вжать голову в плечи и поддаться чужому влиянию ослабли, хоть и не исчезли пока насовсем.