— Слушай, Сатана, такой вопрос: а что женщины едят по утрам?
— Э-э-м, в каком смысле? Они разве едят?! Зоя обычно только посуду бьет. Так что запасись, думаю, у них это семейное.
— Ясно… неоткуда бедному Егерю помощи ждать.
Максим отправился на кухню, где полчаса назад готовил кофе, и вдруг его посетила гениальная мысль. Он позвонил Летову.
— Салют, брат, с Новым годом. Скажи мне, будь человеком: что женщины едят на завтрак?
— Что? — прохрипел Данила. — Ты охренел в такое время звонить?!
— Так девять уж, на работу пора.
— Я спать лег два часа назад!
— Ты на вопрос ответишь?
— Еду они едят. — Летов отключился. Вот же боров, эгоист.
Максим решил предпринять последнюю попытку и позвонил Сайгону. Тот, в конце концов, отелем управлял, должен знать такие вещи.
— Алё, Димон-Сайгон, ты жив там? В клубе?! До сих пор? Ничего ж себе ты выносливая сволочь. Подскажи, а что женщины едят на завтрак? Что?! Да… да пошел ты! Придурок! И тебе туда же, а еще приличный человек с виду. После обеда тебе наберу. Да.
Наплевав на стремление сделать все красиво, Максим еще раз сварил кофе; вышел во двор, зачерпнул из сугроба снега и слепил снеговика размером с куклу; установил его на подносе рядом с чашкой, ткнул чайную ложку вместо метлы в круглую руку и пошел наверх. Осторожно открыл дверь локтем, прокрался к кровати и… Фрэнки там не оказалось.
— Доброе утро.
Голос за спиной раздался неожиданно, и если бы не железные (хоть и расшатанные) нервы, то не уцелели бы ни кофе, ни снеговик. Максим оставил подношение на прикроватном столике и, рассмеявшись, обернулся. Но смех как родился на губах, так и замер. Фрэнки стояла посреди комнаты в черном кружевном белье, вся такая смущенная, не знающая куда деть руки. Волосы волнами лежали на плечах, на щеках горел румянец, а в глазах сияло то самое чувство, которое он разделял.
— А я… сюрприз хотела сделать.
— И я тоже.
— У тебя получилось. Снеговик… он прекрасен.
— У тебя тоже получилось. Ты прекрасна.
Макс приблизился к Фрэнки и отвел мягкие волосы с плеча, ощущая невероятное единение душ, до боли в сердце и удушья. Кто бы сказал ему еще месяц назад, что эта девочка станет его спасением, праздником и женой… рассмеялся бы. Он не верил тогда в чудеса.
— С Новым годом, любимый, — ласково произнесла Фрэнки, обнимая его за талию и прижимаясь щекой к груди.
— С новым счастьем, — поддержал Максим… и сам себе поверил.
Конец!