Светка на первой паре не появилась, и время тянулось, как на картинах Сальвадора Дали. На вторую пару подруга все-таки пришла. В голубой кофточке, под которую был надет, судя по снимку, белый кружевной лифчик. Фрэнки эту деталь хорошо рассмотрела на фото.
— Привет, вот уж кого не ожидала увидеть! — обрадовалась Света. — Наша пропажа объявилась!
— Странно, что ты прогуляла. Обычно за тобой такого не случалось, — напряженно произнесла Фрэнки.
— Проспала, — насмешливо соврала подруга и ухмыльнулась, как будто вспомнила что-то жутко пошлое.
— М-м, ясно. — Фрэнки взяла сумку и вышла из аудитории, не обратив внимание на оклик преподавателя.
До работы добиралась, стараясь вообще ни о чем не думать. Сконцентрировалась на мысли о Рио-де-Жанейро, где планировала выступать на конференции ООН с докладом по экологическому производству.
И вдруг Фрэнки как током шарахнуло: если отец ее уволит из-за помощи «Долу», если в универе проблемы с учебой начнутся, если распространится образ Франсуазы Уваровой не как активистки, а как скандальной особы, то никакого Рио не будет. Вообще ничего не будет, потому что ее исключат из высшего эшелона, сбросив на рельсы. Придется начинать не просто с нуля. Будет уже не начать совсем, потому что репутация в международном сообществе — это главное. Это в России можно начинать с нуля хоть сто раз, здесь «кто прошлое помянет, тому глаз вон». А в мире другие правила, и Фрэнки их прямо сейчас нарушала.
А ради чего все это?
Ради Роберта? Нет, брату ее помощь нужна не так сильно, как казалось. Он уже вырос и принимает взрослые решения. У него в кармане — приглашение в Берлин.
Ради себя? Уже нет, себя она только мучает, пора признать: шоковая терапия контракта стервы сработала, но сейчас начинается перегруз. Все, что в контракте было полезного, Фрэнки уже выучила наизусть.
Ради отца и «Константы»? С компанией расставаться будет больно, а вот с отцом — нет, Фрэнки постепенно переставала бояться его; и чем меньше боялась, тем ярче видела в Сатане простого несчастного человека.
Выходит, что сейчас все — только ради Максима. Фрэнки осознала, что не выпускает смартфон из рук, ожидая его сообщений, как наркоманка. Без Макса было плохо, ломало физически, и трудно было сосредоточиться на ком-либо еще.
«Господи, что я творю?»
Но остановиться уже не получалось.
На завтрашний день Фрэнки договорилась о встрече с представителем модного дома Вероники Кэр. Деловой обед забронировали в ресторане подальше от «Константы», чтобы не столкнуться с кем-то из сотрудников или знакомых отца. На сегодня же работы почти не было, и Фрэнки отпустила помощницу к заболевшему сынишке, которого срочно понадобилось отвезти к врачу.
В обед отец по привычке вызвал к себе.
— Куда ушла твоя помощница?
— Я ее отправила за новой техникой для офиса.
Фрэнки смотрела отцу в глаза и врала гораздо легче, чем в первые дни. Она даже умудрилась заглянуть вглубь этих… довольно интересных черных глаз, окруженных «лапками» морщин. Откуда они? Он ведь никогда не смеется.
— Есть ли подвижки? Чего ожидать?
— Ждать победы, папочка. Я на финишной прямой.
— А подробности?
— Поверь мне на слово, не хочу раньше времени спугнуть удачу. Ты ведь сам мне постоянно повторяешь, что процветаешь благодаря удаче. Похоже, у нас это семейное.
Фрэнки говорила уверенно, скрестив ноги и устроив замок из пальцев на колене. Врать было неприятно, даже противно, но не смертельно.
— Хорошо, но через неделю жду с подробным отчетом, — ответил Сатана, и Фрэнки хмыкнула. Отец доверял ей, и она была, возможно, единственным человеком в его жизни, от кого он не ожидал подвоха. Марионетки они такие, могут и порезать руки нитями, если слишком туго сжать.
Фрэнки закашляла и попросила попить, и отец отошел к бару, чтобы взять графин. А она беззвучно катнулась на кресле по ковролину к правому краю стола и провела под столешницей магнитом, победно ощутив, что на нем остался плоский стикер в дырочку. Резко сунув находку в карман жакета, Фрэнки поднялась и сказала, принимая стакан воды:
— Спасибо, пап.
— Что ты сказала?
— То есть… да пошел ты!
Она испугалась, что отец заподозрит ее в двойной игре, но у того только щеки дрогнули в подобии улыбки.
— Иди работай.
Какое уж тут работай, если невроз заработала благодаря контракту и всяким бабникам! Но ни была бы Фрэнки оптимисткой. Она решила отвлечься на часок, чтобы не думать о Светке, лобызающей Егеря, и взялась за скетчбук. За полчаса набросала портрет Максима.