Механик гоготнул, а Фрэнки толкнула Сайгона в бок.
— Дурак, — пробормотала она.
— Я не дурак, а гений. Учись, пока я на пенсию не вышел.
Сайгону был тридцать один год, ему до пенсии еще дожить надо. Но он любил показушничать, представляя себя старцем-мудрецом.
Подруга-фотограф по имени Даша оказалась женщиной хоть и пьяной, но понимающей, а потому предложила «этому твоему мудаку нутро наизнанку вывернуть». Максиму то есть. Съемки организовали быстро. Даша просто достала из сумки камеру, привинтила объектив, раздвинула шторы в своем номере, чтобы было больше естественного света, и сказала:
— Раздевайся.
— Совсем?!
— А как же. Есть что показать. Вот и покажи.
Фрэнки смутилась.
— Не могу я. Здесь же Сайгон!
— А он не будет пялиться, правда, котик мой?
— Даша, посмотри в мои честные глаза. Конечно, буду!
— Козел, — одновременно произнесли девушки.
— О! А я пиджак оставлю, его мне мой мудак подарил, — нашлась Фрэнки.
— Слу-у-шай. Он же тебя убьет… Отлично! Давай.
Фрэнки побежала в ванную и, раздевшись до бюстгальтера и трусиков, набросила серый пиджак Максима, кожей ощутив прохладу атласной подкладки. А может, мурашки побежали от той шалости, которую она собиралась устроить. Улыбка расползлась по лицу против воли. Господи, хоть бы не переборщить!
«Какое переборщить?! — возмутилась гордость. — Он на другой женщине собрался жениться, чтобы тебе досадить, а ты сфоткаться не можешь?!».
Глубоко вдохнув-выдохнув, Фрэнки распустила волосы, расчесала пальцами и вернулась в комнату. Замерла, когда все замолчали.
— Черт, малышка, я невзначай забыл, насколько ты сексуальная.
— То, что доктор прописал! — злорадно обрадовалась Даша и попросила забраться на кровать с ногами. Фрэнки волновалась. Все же некомфортно себя чувствовала. Сайгон, конечно, друг, но когда-то между ними искра пробежала… да и не так давно то было. Прошлой осенью. Может, он потому и не настаивал, не проявил напор, что Фрэнки было всего семнадцать тогда. Хотя, нет, ерунда это! Они зажглись, но быстро погасли, осознав, что друзья из них лучше, чем пара. Сайгон давно относился к Фрэнки, как к младшей сестре.
«Но он все-таки живой мужчина, а ты почти голая».
А Сайгон тем временем сбросил куртку, футболку… и Даша тяжело вздохнула.
— Сейчас ослепну, — прохныкала она. — Джинсы расстегни, не стесняйся, и обними Фрэнки сзади, положи пальцы ей на пуговицы на пиджаке, как будто собираешься сбросить его. Главное, чтобы естественно все выглядело.
Сайгон сглотнул и подошел к кровати.
— Твою мать… Ну ладно, повеселимся немного. Ты говори, если я слишком обнаглею, ладно, малышка? — Он устроился позади Фрэнки, тесно прижавшись к ней, и молча подчинился руководству Даши: торс развернуть на камеру, чтобы мышцы пресса видно было, руку не туда, лицо под углом. «Да не каменей, а расслабься!» В общем, Фрэнки затихла и не шевелилась, приняв настолько естественную позу, насколько получилось в подобных обстоятельствах. Она покраснела и закусила губу. Даша попросила откинуть голову на плечо мужчины, чтобы он мог стянуть пиджак с ее плеча… потом сесть ему на колени, лицом к лицу.
— Нет, ну я же только в белье! — возмутилась Фрэнки. И она, и Сайгон уже пожалели о задумке; друг вообще старался смотреть куда-то в пустоту и не мог расслабиться.
У него были большие темно-карие глаза, темные длинные ресницы, а кожа светлая, не белая, но и не смуглая. Обычная. Если Максим был невероятно притягательным, гибким, то Сайгон напоминал бойца, сильного, даже мощного. За годы, последовавшие после спортивной карьеры, накачался. Для фристайла когда-то должен был держать себя в определенном весе, не перегибать с мышечной массой, чтобы исполнять трюки, а сейчас это ни к чему, и он стал крупнее. По крайней мере, так он объяснял, почему выглядит, как гладиатор.
Он нехотя потянулся прохладными пальцами к пуговицам пиджака, расстегнул, прошелся ладонью вдоль живота, сжал бедро.
— Все, хватит, — взмолился Сайгон. — Даша, ты там закончила?
— Только поцелуйтесь напоследок.
Сайгон выругался и, обхватив затылок Фрэнки ладонью, оттянул ей голову назад и коснулся губами шеи, потом щеки, подбородка… И снова, как и год назад, Фрэнки ничего не почувствовала, кроме дискомфорта. Снова между ними исчезла искра при соприкосновении. Когда-то Фрэнки испытала сильное разочарование, а сейчас и вовсе тоскливо на душе стало. Что если Максим — единственный, кто смог ее пробудить? Как жить дальше с этим знанием?
Сайгон ссадил Фрэнки со своих колен и чмокнул в макушку.