Глава 27
Фрэнки вошла во двор, и на мгновение ей показалось, что она услышала Максима. Она даже обратно выбежала за ворота, чтобы позвать. Оклик эхом понесся по лесной дороге…
— Я уже с ума сошла, — пробормотала Уварова и сжала воротник пальто у горла, защищаясь от ветра. Жизнь — тлен. Действие обезболивающего начало проходить, возвращалась боль в руке.
На телефон пришла смс-ка, и девушка неуклюже выхватила телефон из кармана в надежде, что Максим написал.
«Дорогая, тебе незачет у твоего любимого препода-поэта. А предмет ведь основной в этой сессии, так что покажись на парах, что ли». Светка…
Господи, какие зачеты?! Тут жизнь рушится, а поговорить не с кем. Фрэнки набрала Борю.
— Бо-о-орь, привет, мы можем встретиться, чай попить?
— Сейчас не могу. Я с девушкой, вообще-то, Франко.
— А-а… Ну ладно.
— Как гонки? У тебя же сегодня?
— Да, я… слетела с дистанции, отделалась ушибом. Ничего серьезного. Все хорошо.
Боря отвлекся, объяснил что-то спутнице и вернулся к беседе.
— Слушай, это из-за Езерского? Я знаю, что он вроде жениться собрался.
— Не верь сплетням. Ладно… Извини, что свидание тебе прервала.
— Черт. Не нравится мне твоя интонация. Что стало с жизнерадостной Францией, которая не гнушалась лечь под колеса фуры ради своих убеждений? Кто эта подавленная красотка, у которой истерика в голосе?
— Я и сама не знаю, когда из неприступной крепости превратилась хижину-давалку. Меня один, самый последний нерв сдерживает от того, чтобы не упасть Максиму в ноги. Это ужасно. Никогда не влюбляйся, Борь.
— Моя любовь — это смерть. Ты же знаешь.
— Как же я тебе завидую…
— А фотки, фотки как? Что с Робертом? — всполошился Боря, вспомнив, что они с Фрэнки, вообще-то, на ножах.
— Я не могу до брата дозвониться, но думаю, что все будет хорошо. Он обещал решить вопрос, значит, решит.
— Ладно… Но в понедельник я сам займусь.
— Идет. Привет девушке.
— Пока.
Фрэнки разглядывала поместье, ухоженные ряды деревьев, строений, и все это казалось таким пустым, что хоть глаза себе выколи. Ни Роберта, ни Афелия, ни Ацтека… Ни капли любви, только ссоры родителей.
«А почему бы мне и правда не уехать? — подумала она. — Поживу отдельно ото всех, разберусь со своей жизнью. Еще бы наконец-то с Максимом отношения уладить. Но пусть он первым звонит, надоело. А по поводу контракта стервы… а не пошло бы оно все на три буквы?»
Фрэнки поднялась к себе, вошла в гардеробную и оценила, какие вещи стоит взять с собой. Вытащила одной рукой большой зеленый чемодан из антресолей и начала складывать самое ценное. Первым упаковала пиджак Максима, конечно же. Наверх легли собственные вещи: одежда, косметичка, расческа, зубная щетка. Что там еще принято брать? Фрэнки порылась в столе, сгребла наличку и сунула в карманы пальто. Потом подумала — и спрятала среди одежды, отсчитав только деньги на такси.
Теперь бы решить, куда именно съехать.
Одну ночь можно провести в отеле, а завтра на свежую голову найти съемную квартиру. «Я сдаюсь. Веришь?» — написала она Максиму, но отправить не успела. Шум в коридоре отвлек Фрэнки от гениального плана, и она выглянула из комнаты.
— Роберт?!
Брата тащили под руки Юля и незнакомый парень. Роб еле шел, у него была разбита губа, рубашка порвана, грязь на майке.
— Фрэнки, добрый вечер, — торопливо поздоровалась Юля. — Он подрался, мы с другом его привезли сюда.
— Со мной все в порядке, не драматизируй, Юла, — простонал Роберт, еле ворочая распухшими губами.
Сестра Бори в отчаянии посмотрела на Фрэнки.
— Он такой тяжелый, помогите мне, пожалуйста.
— Идем в мою комнату, это ближе, — засуетилась Франсуаза и, забыв о собственной боли, помогла втащить брата в спальню, а потом уложить на кровать.
Кое-как стащив с Роберта рубашку и майку, Фрэнки закрыла рот рукой: у него было два пореза и ссадины на ребрах.
— Я вызову скорую… Нет! Их ждать долго. Лучше Сталина. У него мать медсестрой работала когда-то. Ждите здесь, — нашлась Фрэнки и побежала в домик Столетовых, без пальто и сапог, в махровых носках.
Необходимость помочь близкому человеку отрезвила, и пелена отрешенности упала с сознания, возвращая звуки и цвета в мир.
— Иосиф Иларионович! Госпожа Столетова! — кричала Фрэнки, стуча дверным молотком. — Вы там не спите еще?
Иосиф открыл минуты через три, на ходу завязывая пояс на махровом халате, одетом поверх пижамы.