Звонок оборвался, а Константин не мог подняться с места несколько долгих минут. У него заболело сердце, острыми тисками сжало грудь, не продохнуть. Он потянулся к полке и достал нитроглицерин, через силу сунул таблетку под язык, не чувствуя губ.
Ничего, скоты, обломаются. Не с тем они связались, чтобы угрожать.
Когда-то по дурости Константин во время кризиса, с целью вытянуть компанию из долгов, согласился на предложение казахского политика, занятого торговлей оружием. С годами политик дорос до должности замминистра, и соскочить с грязного бизнеса не получалось. Константина взяли за жабры. В начале этой недели «брат» предложил сделку: Уварова отмывают от торговли оружием, но взамен он продает за символичную плату контрольный пакет акций «Константы». Услышав такую ересь, Константин даже трубку о подоконник разбил в своем домашнем кабинете… Тогда еще Фрэнки пришла, подслушала.
То, что в итоге придется отдать компанию ублюдочному «брату», не укладывалось в голове. Сатана готовил рейдерский захват «Дола», чтобы влить бизнес Езерских в «Константу», и не заметил, как захватили его самого. Но если компанию не продать — «брат» сдаст московского партнера властям, Константин это предчувствовал. У казаха появились слишком авторитетные рычаги влияния. Когда-то он был не опасен, а теперь обнаглел, зажрался. Поэтому и пришлось согласиться, чтобы не рухнуть карточным домиком прямо на крышу тюрьмы.
Но это не конец. Выход есть. Фрэнки сказала, что «Дол» — банкрот. Ненадолго. Можно уладить дело так: до Нового года перевести на их счета активы «Константы», а потом принять на себя управление. Пускай «брат» забирает голую-босую, замешанную в торговле оружием «Константу», а Уваров станет управлять чистым от криминала «Долом».
Что же до Максима… Убивать его Уваров не собирался, даже у Сатаны были свои границы дозволенного; но и договариваться с Езерским тоже было не о чем. «Дол» будет принадлежать Константину и точка.
Страх за сына Екатерины все равно прошелся по коже сотнями холодных иголок, кровь в жилах застыла. «Дурак, куда ты влез?» — послал он мысленное проклятие Егерю. Знать бы, что именно тот разведал. Не сиделось ему в Москве, гаденышу! И пронюхал же как-то обо всем…
И вдруг догадка отозвалась мигренью: Болеев! Пора проверить Болеева, тот давно не показывался на горизонте. О подпольном бизнесе он не знал, но мог что-то услышать-придумать и продать за деньги. Двойная бухгалтерия не иголка в стоге сена, в конце концов. Спланировать можно все что угодно, но воля случая — вещь непредсказуемая.
С другой стороны, может, оно и к лучшему. Иосиф сказал бы, что это Судьба, а ей виднее.
Скорее всего, Фрэнки собирается выкупить акции у Екатерины. Возможно, через подставных лиц, а может, дочь сама нашла подход к Кате. Та хоть и ненавидит самого Уварова, но противостоять финансовым ударам неспособна, а значит, могла поверить вранью Фрэнки — что бы та ни наобещала.
Пора подключить Верочку, пусть разведает, что происходит.
…Константин вернулся домой только к шести часам, еще не рассвело. Когда-то он ненавидел это место всей душой, но Зоя вдохнула сюда новую жизнь. А сейчас снова никаких чувств, кроме ощущения сырости и зимнего ветра.
Уваров хотел подняться к себе, но вместо этого заглянул к Фрэнки. Та спала, свернувшись в кресле, рядом с кроватью, на которой развалился Роберт. Чувство тоски захлестнуло Константина, когда он заметил незнакомую девушку, которая лежала рядом, укрывшись покрывалом. Но воспоминание нахлынуло не о тех временах, когда он думал, что любит Катерину, а о тех днях, когда они с Зоей поехали на горнолыжный курорт и он слетел с трассы. Зоя не оставляла его ни на минуту, носилась с дурацкими компрессами.
Костя всегда знал ответ на вопрос: почему Катя не уехала с ним. Потому что себя любила сильнее.
И он всегда знал, почему Зоя когда-то ни перед чем не остановилась, чтобы заполучить Константина Уварова. Потому что у нее нет страхов, когда она действительно чего-то хочет. И не важно, любовь это или нет. Это преданность. Не собачья, не рабская, а преданность одного человека другому. И странно было думать о том, что болезненные отношения с Зоей оборвутся. Ничего не останется из того, что связывало их.
Тихо прикрыв дверь дочкиной комнаты, Константин пошел к жене. Он так давно не заходил в ее спальню, что не сразу вспомнил, где она находится, за которой именно дверью в бесконечном коридоре.
Зоя спала, укрывшись одеялом до самых глаз. Стараясь не разбудить ее, Уваров лег на второй половине кровати поверх одеяла и, поморщившись, медленно, через боль, выдохнул. Он никогда не засыпал без снотворного, но сегодня ему было так плохо физически, что он провалился в сон в считанные минуты, ощущая непривычное умиротворение от знакомого пряного аромата духов.