— Вам срочный звонок, — в палату вошла верная помощница, которая занималась документами вместе с юристами, обосновав небольшой офис прямо в больнице. — Из Астаны.
— Брат, рад слышать, — просипел Константин.
— Я тоже рад, что ты жив. Узнал о твоей беде, решил помочь. Дело сделано, тебе больше не о чем волноваться.
Дыхание прервалось, и Уваров безрезультатно хватал воздух, выпучив глаза. Он не мог произнести ни слова, а трубка выпала из трясущейся руки на кровать рядом. Помощница тут же выбежала из палаты с криками о помощи. Константин потянулся к телефону и прохрипел:
— Е-зерский?
— Да, брат. Все чисто. До Нового года!
Казах отключился, а Константина замутило; у него свело челюсти, глаза налились жаром. Уваров не видел, кто пришел в палату, но ощутил знакомый пряный аромат духов Зои, и провалился в темноту, которой принадлежал уже давно.
— Костя… — он открыл глаза, но снова зажмурился от яркого света.
— Я умер? — ему было непривычно трудно говорить.
— Только попробуй, скотина! Сволочь! Всю жизнь мучил, никак не насытишься.
Константин облегченно выдохнул. Зоя орала. Значит, точно не умер. Он нащупал на руке иглу. Капельница. Трубки… раньше их не было.
— У тебя осложнение пошло, кардиогенный шок случился. Пять часов назад. Все обошлось. Но давление у тебя было ниже плинтуса.
— Госпожа Уварова! Вас ведь просили не заходить в палату! Выйдите немедленно! — на пороге появилась медсестра с медицинским подносом.
— Не уходи, — попросил Константин, и Зоя, поправив белый халат на плечах, сказала медсестре:
— Я сильнее вас, милочка. Так что не пытайтесь меня отсюда выпроводить.
Уваров через силу улыбнулся потрескавшимися губами и попросил:
— Фрэнки.
Зоя кивнула и тут же, набрав дочь, протянула свой золотой телефон Константину.
— Ты в порядке, дочь? — спросил он.
— Да, в отличие от Егеря. Тебе уже сообщили?
— Я… не знаю, что сказать. Мне жаль. Максим мне импонировал. — На глазах выступили злые слезы беспомощного человека, привыкшего к власти и терявшего ее.
— Все это ужасно, но я готова пойти до конца. Езерская уже согласилась на сделку, у нее все равно нет выбора. А по поводу твоего… казаха: он Максима убрал, пап! Ты понимаешь, насколько опасен этот человек?! Он не оставит нас в покое. Послушай… Не нервничай, хорошо? Дай против него показания, и мы его утопим. Либо он нас, либо мы его, ты же понимаешь. Я почитала про коррупцию в Казахстане — это просто кошмар! Показательные чистки высших чинов там — обычное дело. Нам еще и спасибо скажут, а тебе орден дадут.
— Да, посмертно, — возразил Константин, медленно, глубоко вдыхая. — Мой партнер потянет меня за собой. А может, ты именно на это и надеешься?
— Не говори глупостей, просто поверь мне. Он не дотянется до тебя, если все сделать правильно.
Константин задумался. Смысл в этом был. Желание избавиться от навязчивого «брата» в эту минуту стало сильнее личных амбиций. Хотелось наконец освободиться.
— Я дам ответ вечером, к шести, — сказал он дочери, а та пообещала:
— Все будет хорошо, пап.
И он поверил.
Фрэнки отложила телефон и, поджав губы, просидела молча с минуту, приходя в себя. Все еще трудно было строить из себя циничную бизнес-леди, но она вроде бы справилась.
— Думаю, он согласится.
Стрелки часов показывали 14:00. Преступников, которые сразу сообщили в Астану, что дело улажено, приковали наручниками к батарее и заперли в пустой комнате в «Вонге», приставив к ним охрану. «Утку» об исчезновении Езерского уже запустили, связав это с его недавней поездкой в Казахстан — чтобы отвести подозрения от Сатаны.
План по обезвреживанию казахского торговца был простым, но эффективным.
Сайгон связался с «саппортом» своего клуба, который был влиятельным парламентарием. Тот пообещал приехать к вечеру.
Максим попросил друга Летова посоветовать надежных людей из разведки. Летов созвонился со своим боссом, и тот обещал приехать вместе с влиятельным сотрудником ФСБ к вечеру.
Оставалось убедить отца выдать своего зарвавшегося партнера, и все может получиться — 31 декабря, на Совете «Константы», где замминистра будет ожидать корону и контрольный пакет акций.
У Фрэнки голова шла кругом от вихря событий, в котором ее закрутило. Но рядом был Максим, и это казалось самым главным во всей этой истории. Он приехал. Сам, без обвинений и яда. Они вдруг стали равными: охотница и охотник, идущие рядом рука об руку. Чувства оказались сильнее страхов и недоверия. А может, они просто устали друг без друга.