— Извини, но у меня уже есть свой род.
— Это какой? Котовых? Андрей, ты же это сейчас не серьезно⁈
— Кстати, как так получилось, что мои гены были найдены в роде Котовых, а не в твоём, Добронравовых? Разве Древо родов в первую очередь не должно было указать на твой род?
— Должно, — подтвердил он. — Более того, Древо родов и указало на нас, просто ты этого не знал.
— В смысле?
— Ты думаешь, Великие князья дураки? Думаешь, им нужны бастарды со всей Империи? Если Древо родов находит кого-то из родственников великих семей, то первым делом эта информация идет патриархам семей. Если захотят, они после этого сами найдут отпрыска и примут в род, а если нет… то тот даже и не узнает о своем истинном происхождении.
— Ладно, в этом есть некоторый смысл, — после короткого раздумья согласился я. — Но это также значит, что Котовы — это побочная ветвь твоего рода?
— Нет, мне пришлось немного покопаться в архивах, — брат замолк и скривился. — Ладно, не мне, я стар уже для такого, парочке моих доверенных людей покопаться в архивах. И я выяснил, что нет, род Котовых не имеет ко мне никакого отношения, это твой род.
— Что? — мне показалось что ослышался. — Слава, этого не может быть. Василиса и Володя погибли. Я лично видел их тела, а в то время я не был таким бабником, как сейчас. Я их любил, и…
— Ты ошибаешься, — Слава остановил меня.
— В смысле?
— Васька, да, погибла в тот день. Жаль её… Хорошая была девица, помню, как ты по ней сох, а вот Володька твой выжил.
— Это невозможно, я видел…
— Это был не он. Ты видел Кузнецова сына, а Володька твой сбежать смог в леса. Я его спустя, наверное, месяц встретил в городе. Иду по улице, а мне навстречу мальчонка чумазый выскакивает. Тощий как щепка, но глаза твои, я сразу его приметил, — вздохнул брат.
— Он выжил? — я чуть было не выронил бокал. Пришлось сохранить самообладание, чтобы этого не произошло.
— Выжил, Андрей, выжил. И вырос, и жену себе нашел, и детишек наделал. Умер, правда, рано… Годков под сорок ему было. Сильным одаренным был, настоящий богатырь, о нем вроде бы даже пара баллад написана, и о том, как он бился с чудищами заморскими. И все те годы, что я его знал, он надеялся, что ты найдешься. Гонцов рассылал, сам не раз в пораженные земли отправлялся с дружиной, но ты пропал.
Я на миг снова оказался в прошлом, воспоминания сами собой поднимались из глубин памяти. Такие ясные и четкие, словно это было вчера. Как я сидел и рыдал перед костром, провожая в последний путь свою семью, и странного незнакомца в чудных латах.
Он просто появился и присел рядом со мной, ничего не говоря, а когда мне стало чуточку легче, произнес:
— Это всегда тяжело — терять тех, кого любишь. Так было и со мной.
— А ты ещё кто?
— Меня называют Ферос.
Его акцент мне тогда казался очень странным, но я не заострял на нем особого внимания.
— Тебе больно, но что если я скажу тебе, что эту боль можно обратить в оружие?
— В оружие против чего?
— Против искажения, против того, кто ломает мироустройство. Против Архитектора.
— Андрей?
Я тряхнул головой, возвращаясь в настоящее. В тот момент мне нужна была причина, чтобы двигаться дальше, причина сражаться, и Тысячеликий совет через Фероса дал мне эту причину. Дал мне врага, против которого нужно сражаться, и цель, ради которой я вставал каждое утро.
Только вот в самом конце я познал всю её бессмысленность, и вот я тут, в исходной точке, но спустя восемь сотен лет.
— Извини, воспоминания накатили. Значит, он выжил… — эти слова разливались теплом в груди. И пусть Владимир умер не дряхлым стариком, но у него была жизнь. Была возлюбленная, были дети, что несли память о нем спустя годы.
— Выжил.
— Тем больше причин у меня остаться Котовым.
— Брось, Андрей, мы семья, а Котовы — это седьмая вода на киселе. Они даже фамилию не смогли сохранить, ты ведь помнишь, что нас не так звали. Добровы мы, всегда были. А Добронравовыми стали при объединении княжеств в Империю, посчитал, что так солиднее будет смотреться.
— И тем не менее, Слава, это ТВОЙ род. Если то, что ты говоришь про Володю, правда, то… у меня ещё больше причин сохранить фамилию.
— Ничто не мешает тебе возглавить род и перейти под наш патронат. Побочная ветвь, мы ведь и так одна семья.