Базовые приготовления были завершены, но Докс всё же что-то заметил. Он резко обернулся и посмотрел на меня, прищурив свой больший глаз. Я к тому моменту уже закончил и просто поднял руки, натягивая дружелюбную улыбку. Горбун что-то зло процедил и пошел дальше.
Попытки разговорить его не делал, всё равно вряд ли получится. Ответ я и так скоро получу непосредственно от хозяина этого места. А мы тем временем приближались к апартаментам божественного владыки.
Докс распахнул дверь и первым вошел туда, хотя в прошлый раз предпочел остаться снаружи и не входить в покои. Те же с момента моего прошлого визита претерпели некоторые, и не самые оптимистичные, изменения. Та таинственная штука, над которой трудился Сокрушитель тверди, была разбита, её фрагменты сейчас грудой валялись на нижних ярусах. Да и тот ярус, на котором мы вошли, выглядел неважно. Повсюду следы нешуточной ожесточенной битвы, а ведь материалы тут не обычные, а специальные, что должны выдерживать божественную силу и не рассыпаться от любого чиха столь могучей сущности.
Сам Сокрушитель обнаружился на краю яруса, как раз неподалеку от того места, где располагалась игральная доска с партией, которую мы все никак не могли доиграть. И вряд ли доиграем — доски на прежнем месте не оказалось, видимо, пала жертвой битвы.
Рядом с Сокрушителем сидела Фандиния, одна из младших богинь, которая частенько обитала во дворце Сокрушителя. У неё давно не осталось своей паствы, так что она, как и некоторые другие подданные Сокрушителя, питается крупицами его Света взамен на службу. Прямо сейчас Фандиния склонилась над Сокрушителем и что-то делала с его боком.
Она что, штопает рану?
Осознание этого удивило. Богам нет необходимости зашивать раны, те сами срастаются, ведь в основе их тел лежит Свет. Они фактически состоят из энергии, которая «думает», что она материя. Это фундаментальное отличие высших сущностей от смертных. Их плоть совсем не плоть, и по той же причине обычным оружием или простой магией им не навредить. Рана, если она будет, конечно, просто исчезнет, словно её и не было.
— Я привел его, господин, — поклонился Докс и тут же отступил в сторону.
Сокрушитель вблизи выглядел скверно. Уставший, бледный — боги так выглядеть не должны. А ещё он был очень злым и смотрел на меня исподлобья.
— Что тут случилось? — спросил я, подходя ближе.
— Что случилось? — повторил он за мной и рассмеялся полубезумным смехом. — Спрашиваешь, что случилось⁈
Сокрушитель резко вскочил, отвел руку назад и ударил. Я рефлекторно перехватил его кулак, но меня всё равно оттолкнуло на пару метров назад. Сокрушитель бить второй раз не стал, вместо этого скривился и схватился за рану на боку.
Мне же пришлось сохранять лицо несмотря на то, что от удара немного онемела рука. Остановить удар одного из божественных владык — это не шутки, пусть даже он бил не в полную силу.
— Да, я спрашиваю, что случилось, — повторил я спокойным голосом.
— Меня пытались убить, вот что случилось, — прорычал владыка. — И по этому поводу у меня к тебе есть очень много вопросов, Адриан.
Всё ещё зажимая рану рукой, другой он махнул мне, призывая идти за ним. Прошли мы недалеко, буквально на десяток метров, к ближайшему столику, на котором лежал странный белый меч.
— Знаешь, что это? — спросил он меня.
Я наклонился и осмотрел необычное оружие. Что я мог сказать сразу — оно было частично живым, на это указывали происходящие в нем процессы: рябь на рукояти и некоторые другие признаки. Второе — это оружие является плодом искажения, вне всякого сомнения. Возможно, принадлежало одному из избранных.
— На тебя напал один из избранных?
— Я не об этом спросил, — прорычал Сокрушитель тверди, и я вновь перевел взгляд на меч.
— Я впервые вижу такое оружие. Это им тебя ранили?
— Не просто ранили… Смотри, — он убрал руку, позволяя мне взглянуть на рану. Я чуть склонился, вгляделся в края, и впервые моя маска спокойствия разлетелась на куски.
— Это… невозможно.
— Скажи это сраному искажению, — владыка закрыл рану рукой и поковылял обратно к дивану, а я ещё пару мгновений смотрел то ему вслед, то на странное оружие, лежащее передо мной.
Рана у Сокрушителя Тверди была странной, человеческой. Она кровоточила, гноилась и вообще не была похожа на то, как обычно выглядят ранения у богов. Словно в месте удара его Свет превратился в настоящую человеческую плоть, а не её подобие. Но я не понимал, как это возможно, даже для искажения это слишком. Возможно, если бы воздействие было долгим, очень долгим, то эффект проявился бы, но не от одной кровоточащей раны.