Сокрушитель тверди снова опустился на диван, и очень обеспокоенная Фандиния вручила тому кубок с вином. Владыка вначале отпил из него, а затем фрагмент плеснул на рану, отчего та зашипела и запузырилась.
— Аргх! — зарычал он от боли. — Исправь это!
— Я не могу.
— Я был добр к тебе Адриан, укрыл от Королевы ночи, позволил жить в одном из своих миров, и я, *****, так многого прошу⁈
В этом возгласе было столько злости и одновременно беспомощности. Похоже, Сокрушитель тверди действительно не может сам избавиться от этой раны.
— Я бы рад тебе помочь, но я правда не имею ни малейшего представления, что это за оружие и как оно это сделало.
— Но, разве ты, сука, не первый из ганхирских убийц? Разве ты не тот, кто должен, мать его, знать больше всего об искажении⁈ — говорил он это сквозь боль, а я внезапно понял, что вряд ли Сокрушитель раньше её в самом деле чувствовал. Возможно, некое её подобие, но не настоящую боль как смертный.
— И тем не менее, знать всё невозможно. Даже Архитектор этого не знал, а он…
— Кстати о нем. Ты правда его убил, Адриан? Он правда сдох, как ты говоришь⁈
— К чему ты это спрашиваешь?
— К тому, что кто-то эту дрянь создал, и раз уж ты с таким не сталкивался, значит, это что-то новое. Что-то неизведанное. Ты точно уверен, что он мертв, Адриан⁈
За несколько лет до этого…
Последняя преграда. Я вбил в неё меч, и она треснула словно скорлупа, пропуская меня дальше. Я буквально вывалился на пол, уставший, раненый, в частично оплавленном доспехе, который пока не мог восстанавливаться. Для этого нужно вернуться из глубинного искажения в нормальный мир, где есть Свет, которым творение Сокрушителя тверди могло питаться.
Первым делом я убрал ганхирскую маску с нижней половины лица, чтобы сплюнуть кровь, затем кое-как поднялся, но накатившая слабость вновь опустила меня на колени.
Минутку… Дайте мне ещё минутку, чтобы отдышаться…
Последние сутки, а скорее всего даже дольше, я провел в одной бесконечной битве. Твари разных мастей перли отовсюду, я потратил больше половины всех своих контрактов лишь для того, чтобы дойти сюда, и теперь, в минуту покоя, силы разом покинули тело.
Шаги, медленные и легкие, заставили меня тряхнуть головой и поднять меч с пола, чтобы опереться. Рывок, и я вновь на ногах, но те ватные. Мне нужен отдых. Если это Архитектор, то я не представляю, как мне с ним сражаться в таком состоянии. Нужно выиграть хотя бы ещё несколько минут, а там… а там посмотрим.
Помещение, где я оказался, было просторным залом, состоящим словно из стекла. Колонны, мебель, какие-то постаменты — всё вокруг было сделано из него.
А вот и сам хозяин.
Мужчина… Нет, скорее юноша. На вид ему от силы лет восемнадцать-девятнадцать, но я прекрасно понимал, что это всего лишь оболочка, совершенно не отражающая сути. На нем была белая длинная одежда, которая тоже имела эффект стекла и полупрозрачности, отчего я частично мог видеть сквозь этого паренька. Кожа бледная, лицо с мягкими, круглыми чертами и носом-картошкой. Юноша выглядел почти безобидно и даже немного мило, если бы не глаза: странные, словно две хрустальных сферы, внутри которых плавают два горящих огонька.
Я сделал глубокий вдох и выпрямился. Последний рывок, и я свободен от всего этого дерьма. Весь мир свободен.
— Здравствуй, Адриан, — юноша улыбнулся мне, и это было так странно. Я чувствовал, словно он действительно искренне рад тому, что я пришел. Обычно так не встречают тех, кто пришел тебя убить. — Ты проделал очень долгий путь, и я рад, что мы наконец-то встретились.
Я не отвечал, начиная выстраивать план дальнейшей схватки. Божественные владыки говорили, что Архитектор слаб в прямом столкновении, но он остается богом, и схватка будет непростой. Мне нужно как-то растянуть время, подготовиться, прийти в себя.
— В этом нет необходимости, я не собираюсь с тобой сражаться, — сказал он. — Расслабься, отдохни, ты уже выполнил свою миссию.
— Что?..
— Я просто хочу поговорить с тобой, Адриан. А когда мы поговорим, ты сделаешь, что должно, покончишь со мной и доложишь остальным, что с Архитектор мёртв. Я не стану сопротивляться.
Это уловка. Должна быть, но я пока не понимал, в чем её суть. Чтобы я потерял бдительность? Но я не потеряю, я буду готовиться к бою, а подобными разговорами он лишь позволяет мне восстановиться. Я уже чувствовал, как крепче стою на ногах, ещё пара минут, и я смогу вступить в схватку. Разве не проще прикончить меня сразу, пока я слаб?