— Давай назад, — бросил я Мирославе. — Скажи другим, чтоб готовились к бою, вот теперь станет туго.
Та мгновение смотрела на меня, а затем бросилась назад к уже успевшей отойти на добрых полкилометра колонне боевой техники. Теперь это не схватка один на один, так что от помощи я больше не отказывался. Напротив, пока боевые товарищи разбираются с мелочевкой, я попытаюсь найти третьего избранного.
Он точно должен быть где-то рядом.
Я медленно поворачивался, вглядываясь в белесую мглу, пытаясь использовать те силы, что дал мне Архитектор. Деревья изгибались, их ветви тянулись ко мне, как щупальца, а из коры проступали лица — искаженные, безглазые, с открытыми в беззвучном крике ртами. От такого вида я испытывал легкое чувство дежавю, столько времени провел в подобном месте, когда пытался добраться до аватара Познания.
Но избранный не собирался давать мне время его обнаружить. Земля под ногами дрогнула, и из-под белого покрова выползли белые корни, сплетаясь в нечто, напоминающее гигантскую руку. Она рванула ко мне, но я успел отпрыгнуть, рубанув стеклянным клинком по запястью и рассекая его надвое. Кисть рухнула на землю, но из места обрубка уже начинали расти новые человеческие руки. Было в этом нечто жуткое, противоестественное и вызывающее у меня сильную неприязнь.
Я отступил, понимая, что рубить эту штуку бессмысленно. Это не его основное тело, сколько бы сил и времени я не тратил на уничтожение этих корней, это бессмысленно, пока цело ядро.
— Андрей! — донесся голос Мирославы.
Я обернулся. Колонна уже развернулась, техника заняла оборонительные позиции, а охотники рассредоточились, готовясь к атаке. Над головами кружил огненный змей Арчибальда, который сделал круг и спикировал вниз, устроив настоящий огненный ад посреди белого леса. Жаль, что этого было слишком мало. Сотни, а может, тысячи белых фигур бросились на нас со всех сторон.
Отступил ближе к товарищам, заодно не мешая расчищать территорию вокруг. В бой вступила Мирослава. Её меч, все ещё переливающийся золотисто-алыми всполохами, рассек воздух, срубая одну из оживших фигур. Та развалилась на части, но из обрубков тут же начали расти новые. Свет не сработал, как и в случае с первыми двумя. Даже мой стеклянный клинок был не столь эффективен, по крайней мере, пока ядро находилось так далеко.
— Они прут и прут, черт возьми! — выругался кто-то из охотников, выпуская в лес шквал энергетических стрел. Несколько других, специализирующихся на ближнем бое, стали прикрывать стрелков от орд белых тварей. Грохот пулеметов слился с ревом шагающего танка. Геомант поднял каменную стену, пытаясь сдержать натиск, но белые корни, помогающие легиону солдат, пробивали её, как бумагу.
Гравитационный удар уже неплохо себя показал, и я использовал его вновь. Физическое воздействие пусть и не убивало порождений глубинного искажения, но выигрывало время для меня и товарищей. Лес вокруг нас приложило с огромной силой, деревья стали ломаться, а тварей вбило в землю. Жаль, что это дало нам лишь немного времени, ведь они практически сразу стали подниматься, восстанавливаясь от повреждений.
Пулеметные очереди и дистанционные силы одаренных обрушили вал свинца и огня на головы монстров, но этого по-прежнему было мало. Пули и магия рвали и жгли эти странные белые тела, так напоминающие воск, но монстры быстро восстанавливались и готовы были пожрать нас. Вот по этой причине люди обычно и не суются в зоны глубинного искажения. Сражаться тут с монстрами очень сложно, и если раньше для этого можно было использовать божественные силы, то сейчас стали неэффективны даже они.
Я тоже на месте не стоял, рубанул стеклянным мечом, посылая энергетическую волну, которая срубила одним махом под сотню белых уродцев, после чего взлетел и осмотрел лес с высоты. Где же ты, третий избранный. Перед моим взглядом лес уже стал меняться, превращаясь во что-то близкое к схематичному рисунку, на котором были изображены формулы и вероятности. Дальше больше, я начал видеть потоки энергии, текущие под лесом.
— Попался, — осклабился я и устремился в сторону, где находился их исток.
Там посреди леса, вдали, в ничем не примечательном дереве и находилось ядро избранного. Он сразу понял, что я его обнаружил, стянул к себе соседние деревья и сформировал две гигантские руки, попытавшиеся меня прихлопнуть раньше, чем я до него доберусь.
Нет, я все же доберусь.
Взмах меча, и тот раскололся на сотни осколков, устремившихся к гигантским ладоням, оставив в руке только рукоять. Осколки пронзили белую плоть и стали её рвать на куски, словно листы бумаги. По всей поверхности белой субстанции глубинного искажения пошли разрывы, а затем всё это осыпалось на землю, а осколки устремились обратно ко мне.
Меч вернул себе целостность буквально за несколько мгновений до столкновения. На полной скорости я влетел в дерево, пронзая твердую броню, скрывающую ядро. Избранный, потерявший даже намек на человечность, сопротивлялся, часть корней вокруг меня ожила и устремилась в мою сторону вместе с ещё десятком-другим белых тварей.
Я возвел вокруг себя сияющий золотой щит, который заблокировал все атаки. Твари пытались продавить его, но сложно это сделать, когда имеешь дело с божественной силой. Наконец броня избранного сломалась, лопнула, словно скорлупа, и меч прошел в недра белой плоти, а миг спустя над лесом раздался рокот, полный болит и агонии.
И затем наступила тишина, резко и внезапно, словно где-то что-то оборвалось. Твари, ещё миг назад пытавшиеся до меня добраться, стали просто распадаться, растекались по земле лужицами белой субстанции.
Лес умирал. Лишенные силы, деревья стали иссыхать и распадаться. От старого мира тут осталось ещё достаточно, но то, что было поражено глубинным искажением, понемногу умирало, лишенное подпитки избранного. Мы немного обезопасили путь, но это далеко не конец, дальше будут новые твари, я даже не сомневался в этом.
Конвой эта схватка потрепала. У одного из танков повредили ногу, и теперь техники спешно пытались её починить. Он все ещё мог перемещаться, но уже не с прежней скоростью. Мирослава, заметив меня, облегченно выдохнула, но подходить не стала, вместо этого обсуждала что-то с одним из солдат.
— Давно ты начал курить? — спросил я, заметив Арчибальда, что сидел на броневике с сигаретой в руках. Я помнил, что в прошлом он частенько покуривал трубку, но то было ещё при жизни.
Услышав вопрос, Арчибальд осклабился.
— Прости уж старику такую слабость. Не смог удержаться, ты только посмотри, насколько мы тут повоевали. Прям как в старые добрые времена.
— Ты же их не слишком любишь, — хмыкнул я. — Вечная дорога, грязь, куча трупов и запах горелой плоти.
— Да, и ещё стремные бабы в захолустных кабаках, — усмехнулся он. — Но порой очень нравится тряхнуть стариной. Давненько я столько магии разом не использовал за короткий промежуток времени.
Я собирался что-то сказать ему, но меня отвлек появившийся Смирнов.
— Ваше Высочество, — поприветствовал он меня, — это вы нас всех спасли?
— Да, я убил последнего избранного. Сильно мы пострадали?
— Трое погибших, семеро раненых. Учитывая количество врагов, ещё легко отделались, — поморщился он.
Учитывая, где мы находимся, это была малая кровь, но даже её проливать было неприятно. Но все присутствующие знали, на что шли.
— Как скоро мы сможем двинуться дальше?
— Часа два. Мы можем и быстрее, но большая часть одаренных сейчас опустошены, им нужно передохнуть.
— Хорошо, — я кивнул, и Смирнов отправился по своим делам, а я попытался расширить зону своего восприятия насколько мог.
Эта область Глубинного искажения сопротивлялась моим силам, словно говоря: «у тебя тут нет власти». Все, что мне удалось, это дойти до той области, где лес вновь креп и был готов к встрече гостей. Ещё километров пять тут будет спокойно, а дальше нас могла ждать очередная ловушка.