— Так вот, касательно перформансов, деревьев и эльфов. Перформансом творческая пиздобратия именует акт свободного волеизъявления творца, выраженный в действиях, публично свершенных в определенное время и определенном месте, — интонации Сиги, смачно выговаривающего новое словечко, звучали странновато. Будто бы это слово одновременно жгло ему язык, внушало отвращение и вместе с тем казалось невероятно притягательным. — Лето нынче выдалось хреновое, Геральт. Может, ветер с севера, может, массовый недоеб. Может, наступившему миру во всем мире столь причудливо радуются. В головах у людишек развелась плесень. И теперь они на глазах невинных девиц и малых детишек сношают деревья.
Геральт знал, что мать-природа обделила его воображением, и давно смирился с этим. Однако сейчас перед его внутренним взором, как живые, возникли шагающие дубочуды из Каэр Дыфни. И такие маленькие по сравнению с огромными деревьями людские фигурки, пытающиеся… дерево… или дерево их… Во имя Изначального Огня, как? И — зачем?!
К счастью, на столе оставалась початая бутылка сливовицы. Геральт, расплескивая воду, потянулся, схватил, торопливо булькнул прямо из горлышка и спросил:
— Но как? И зачем?
— Что — зачем?
— Зачем ебать дерево? Ему же пофиг. И как его ебсти — в дупло? Так ведь это ж не в человеческих силах. Опять же, мало ли чего в дуплах водится…
— Во-от, — наставительно воздел толстый палец Сиги. — Приятно видеть понимающего человека. Одному такому деятелю жуть как повезло — в дупле осы свили гнездо. Теперь хер у парня синий, а толщиной и длиной, ну, чтоб не соврать, с вон то полено. Лекари в шоке, семья рыдает, парень счастлив до усрачки — получил широчайшую известность, на улицах здороваются, в кабаках бесплатно наливают. Опять же польза: можно в цирке уродов выступать, елдой орехи колоть на потеху публике. А вот господа эльфы крайне недовольны. Им Новиград и так кажется помойкой на обломках ихнего древнего капища, а копуляция людишек с деревьями рушит последние остатки вселенской гармонии. Что самое забавное, Геральт, ни городской совет, ни иерарх Вечного Огня не нашлись, что возразить. Если запретить эльфам проводить митинги в защиту насилуемых деревьев…
— Выйдет так, словно вы обеими руками поддерживаете древоебов, — хмыкнул Геральт. — Дендрофилов, то есть.
— Схватываешь на лету. Теперь эльфы безнаказанно возмущаются и толпами шастают со своими хоругвями по улицам, стража помалкивает, а кое-кто из людей даже присоединяется к эльфам. Потому как ну невозможно же! Приходишь в сады Итлины, с мазелькой там прошвырнуться или душевно потолковать с нужным человечком. Вокруг красота и благорастворение воздухов. Солнце сияет, птички поют. Заходишь за поворот, а там внезапно перформанс — древо симпатичное сыскали и долбят, аки дятлы. И это еще что. Они ж не только по дуплам. Они еще знаешь чего?
— Пока не знаю.
— Дак послушай, — Сиги аж подался вперед. Скамья под ним опасно заскрипела. — Эйвара Хаттори знаешь?
— Конечно. Хозяин трактира «Мечи и вареники».
— Только между нами — Хаттори отличный мужик, пускай и остроухая эльфья морда. По зиме приходил за ссудой, мол, затеял расширить и улучшить дело. Типа, кухня народов мира, симпатичные подавальщицы, приятная музычка для аппетиту, все дела. Я дал, чего ж не дать взаймы хорошему человеку. Отремонтировались, открылись, лепота. Народ повалил, доходы растут… и тут объявились эти. Перформансеры гребаные. Хаттори с приятелями замутил вечер высокой культуры. Из кожи вон лез, чтоб все удалось, как положено. В почетные гости зазвали парочку Перворожденных из окружения Францески Финдабайр. Эльфийская Старшая кровь, элита, чтоб их. Ну и… Сам я не видал, мне потом рассказали. Новиградские деятели современной культуры, затесались там такие среди приглашенных, протащили на банкет кадушку икры из баклочона.
— Хм?
— Ну, овощ такой. Этолийский или назаирский, вроде огурца, только фиолетовый. Пакость в том, что баклочонова икра штука вкусная, но выглядит, не к столу помянуто, один к одному как холерный понос. Дак вот. Прием у Хаттори. Ароматические свечи в серебряных шандалах, золотые, мать его, тарелки. Фарфор, хрусталь, древняя культура, лютни с арфами, кружева эльфийские, все вот это. И вот в разгар ужина при Aen Seidhe люди начинают, прости ты меня, Геральт, на грубом слове, столовыми ложками это жидкое говно жрать. Из посудины в виде ночного горшка. Да еще, значит, причмокивают и нахваливают. И мало того — салфетку бумажную сомнут и на горку этой срани сверху кинут, чтоб натуральней смотрелось.