«Но ведь раньше всё было иначе. Помнишь?»
Стиснув зубы ещё сильнее, Старший почти рухнул в глубокое кресло, снятое с разбитого снегохода. Да, раньше было иначе. Но что толку мечтать о былом? Возврата нет. И это не так плохо само по себе. Хуже другое: похоже, что уничтожение чужого спутника над Волчьей Тенью было одной из последних удачных акций сопротивления.
Или вообще последней.
Проклятье на слишком умную голову Шольста! Он всё-таки сумел повернуть ситуацию в свою пользу… и в пользу своей корпорации. Это стало ясно Старшему достаточно давно. А теперь понемногу начинало доходить и до остальных мятежников.
(Вот ещё одно клеймо поражения. Бейсик богат на синонимы, на разные слова, играющие оттенками близких смыслов. Люди из разных звёздных систем и разных социальных страт опознают своих среди чужих не столько даже по акценту, сколько по словарному запасу. Когда-то, в самом начале своей боевой карьеры, Старший мысленно называл себя повстанцем и борцом за свободу от корпоративного ига. Потом — бойцом сопротивления. Теперь он смирился с участью мятежника… а ведь мятежники отличаются от революционеров именно тем, что не могут выиграть в начатой ими кровавой партии.
И когда Старший сам себя назовёт террористом — а этого момента ждать уже недолго! — будет потерян даже самый последний, самый призрачный шанс на победу.)
Но пути из катакомб и старых штреков нет. Увы, сопротивление стало замкнутой системой, в то время как корпы могли свободно черпать силу и поддержку во внешнем мире. Если бы у Старшего и его команды была настоящая отдушина, настоящий выход из подземелий! Не контакты среди спецслужб, прикормленных «Байлу Интерстар» и другими конкурентами «Элирго». Не хрупкие нити выгоды, тянущиеся к торговцам оружием и контрабандистам. Не скудный доступ к Квантум Ноль с немногим более широким доступом к локальным «медленным» инфосетям… нет. Не эта мелочь, а что-то стоящее… Вроде контактов среди иной расы звёздных странников.
Да.
Контакта, возможность которого Старший угробил своим собственным приказом.
Но нет, это полная чепуха. Какая ещё возможность? Обойти Шольста на его поле мятежникам не удалось бы ни за что. Добраться до спутника первыми? Даже не смешно. Всё, что мог и должен был сделать Старший, так это лишить Шольста доступа к спутнику. Если не отменить, то оттянуть его контакт с чужаками. И это всё. Сделать с оставшимися у них ресурсами нечто большее, реализовать любой план, подразумевающий иной исход, было невозможно.
И, как всегда бывало с Шольстом, уничтожение спутника не принесло сопротивлению настоящей выгоды. Оно просто лишило Старшего и его соратников шанса разорвать заколдованный круг. Того самого шанса: последнего, призрачного, но сулящего так много…
Вскочив с кресла, вождь мятежников снова заметался по «комнате». И тут браслет связи на его руке пиликнул, обозначая срочный вызов.
Запястье к лицу.
— Да?
— Старший! Вам обязательно надо на это взглянуть!
— Что случилось?
— Корабли! Целые армады кораблей! Они входят в систему Тримеля практически со всех сторон разом. Мы даже не можем указать их точное количество: из сверхсвета постоянно вываливаются всё новые и новые, а засечь их мы можем только в обычном пространстве. С нашим-то старьём вместо нормальных сенсорных полей…
— Ясно, — оборвал Старший. — Ждите, сейчас буду.
«Последний шанс? А может, и не последний, а?
Может быть…
Но уж этот случай упустить нельзя. Что бы там ни случилось, надо всеми наличными зубами вцепиться в этот кусок, потому что реальность — совсем не сказка.
В реальности судьба не предоставляет третьего шанса никому и никогда».
Полуавтоматический рудовоз, без прицепленных на каркас контейнеров чем-то похожий на скелет огромной реликтовой рыбины с шипастым гребнем вдоль хребта, едва заметно вздрогнул. И… снова замер. Немногочисленная страховочная команда, предвкушающая высадку на Волчьей Тени и воссоединение с радостями какой-никакой цивилизации, ничего не заметила. А меж тем чужая непреклонная воля медленно вытесняла волю инженеров и программистов, спроектировавших и ожививших рудовоз. Мирным кораблём, всю свою недолгую механическую жизнь курсировавшим из системы Тримеля в систему Дойша, овладевало боевое безумие, свойственное даже не берсерку, а камикадзе.
Созданный в открытом космосе и для полётов в открытом космосе, рудовоз готовился окончить своё существование на поверхности планеты, обрушившись на неё гигантским раскалённым болидом.