Аниэр стянул комбинезон, как змея — кожу. Свернув его одним отработанным движением в небольшой пакет и положив на пол, направился к тому артефакту, что поближе. Когда до СОН осталось буквально два шага, из таблеток, укреплённых за ушами, донеслось:
— Положи ладонь ей на бок и мысленно прикажи открыть вакуоль слияния.
Не иначе как от волнения с губ сорвался изумительно глупый вопрос.
— На который бок?
Едва договорив, Аниэр и сам понял, что вопрос дурацкий. Но киборг не преминул съязвить:
— Это сложный философский вопрос. Так сразу и не скажу. Наверно, у артефакта, способного полностью изменять форму, разные бока чем-то отличаются, но вот чем?
— Понял уже, понял…
— Быстро ты решаешь сложные философские вопросы. Завидую, Эссори.
«Вот ведь змей злоехидный!» — восхитился Аниэр. И положил ладонь на тёплую, словно резиновую серо-фиолетовую грань.
Вакуоль слияния открылась (а точнее, выросла) спустя ровно семнадцать с половиной тин-циклов. Она оказалась с виду точь-в-точь как двухметровая полость, выстланная изнутри слабо шевелящимся белёсым «мхом». Заплесневевший гроб, ага…
— Ложись туда. Лицом вниз.
Чтобы не дать повода для дальнейших насмешек, Аниэр проглотил вопросы и подавил инстинктивную брезгливость. Понятно, что внутри СОН пилот не задохнётся. Артефакт позаботится обо всех нуждах, вплоть до внутривенного питания и утилизации отходов метаболизма… а что видок у вакуоли противный и лезть туда совсем не хочется, так это дело привычки.
Белёсый «мох» расступился под опускающимся телом, оказывая меньше сопротивления, чем оказала бы вода. И сомкнулась тьма.
«Первая фаза слияния, — шепнула она. — Подстройка индивидуальных параметров… завершено успешно. Первичная инициализация системы… подтверждён статус полной функциональности. Запечатление пилота… завершено успешно».
Миллионы тончайших игл вонзились в тело Аниэра. Игл столь тонких, что ощущения от их проникновения походили больше на зуд, чем на боль. В поле зрения расцвела феерией чистейших красок фрактальная радуга — сплошь налетающие, скручивающиеся в движении спирали и сияющие кольца. Под аккомпанемент лёгкого головокружения в ушах зарокотал прибой… и полностью стих, сменившись совершенно особой, бездонной тишиной. Тело исчезло куда-то, как и не было его. Когда Аниэр услышал об успешном завершении запечатления пилота, от него остался лишь сгусток чистого сознания — как во время углублённой медитации по отработке техник пси-восприятия. Только на этот раз покой, равный медитативному, оказался достигнут с небывалой быстротой.
Прямо-таки фантастической.
«Первая фаза слияния окончена. Начать вторую фазу?»
«Да», — откликнулся Аниэр после легчайшего колебания.
«Укажи желаемую глубину нейрофуги».
«Для начала — до порога идентичности… и ещё десяток пунктов».
«Принято. Начинаю углубление нейрофуги до отметки триста десять. Пройдена отметка сто сорок… сто сорок пять… сто пятьдесят… сто пятьдесят пять… сто шестьдесят…»
Монотонный голос, принадлежащий неизвестно кому, самим своим звучанием вгонял в транс. Интересно, подумал Аниэр, что же на самом деле представляет собой пресловутая нейрофуга? Ибо как-то не верится, что простое подключение сложного — ну ладно, ладно, не сложного, а сверхсложного! — устройства к нервным окончаниям способно представлять для виирай угрозу. Особенно если этот конкретный виирай — Владеющий шестого ранга шестой степени.
Кстати, как там Наарис?
Аниэр попытался дотянуться мыслью до сознания Владеющей… и неожиданно провалился в плотный телепатический контакт, как неосторожный пловец — в водоворот. Похоже, что
бесконечные изогнутые нити через всё поле зрения, белый шум, насквозь — тонкая, щемящая мелодия с ускользающим ритмом
соединение с СОН, даже неполное
вращение в падении, всё быстрее, быстрее и быстрее. До беспамятства, до полной утраты ориентации. Вспышка! И сразу подобие электрического удара сквозь всё на свете, а за этим — новая вспышка и новый удар, втрое сильнее
резко увеличило мои ментальные возможности…
спонтанное расширение во всех направлениях: сначала в четырёх, потом в шести, потом в восьми и даже больше. Резкий хруст. Словно обратились в кашу мелких осколков сразу все кости до единой. Мгновение без малейшего движения. Без каких-либо перемен.
И — резко, как вспышка лазера в глаз, — боль.
«Углубление нейрофуги за поставленной границей. Отметка четыреста двенадцать. Критическое углубление, сознательный контроль утрачен! Отметка четыреста сорок семь. Аварийный сброс параметров! Принудительный разрыв слияния!»