— Оп! Что происходит?
— Мне-то почём знать? — огрызнулась Владеющая. И полетела к ангару, используя классическое сочетание пинов: так было быстрее, чем перемещаться бегом. Аниэр не отставал.
— На сей раз всё серьёзно, детки. Аж до смерти. К Узлу Ветонн, что не так далеко от Главного Узла, приближается неопознанный флот. Ну, это он до поры не опознан, а на практике это, скорее всего, долгожданный привет от псичей. Причём приближается этот привет с использованием скачковой техники… и не мне вам объяснять, чем это грозит. Военный флот виирай уже поднят по тревоге и стягивается к атакуемой точке, вот только я крепко подозреваю, что прикрыть все атакуемые Узлы его не хватит. Тут-то на первый план и вылезает мой… наш проект.
— Значит, мы должны принять участие в сражении?
— Именно. Морайя, Эссори, готовьтесь. Хотел бы ошибиться, но вполне возможно, что вскоре у вас не останется времени на отдых. И ещё. Надеюсь, не надо напоминать, что от ваших действий будет зависеть судьба проекта «Всадник»?
— Нет, лидер. Мы помним.
— Ну, тогда поднимайтесь на орбиту. Транспорт уже на подходе.
Впоследствии события в Узле Ветонн, имевшие место в начале 344-го хин-цикла от Расселения, получили оценку разведки боем. Более масштабные, более страшные, кровавые и тяжёлые по своим последствиям события заслонили эту битву. Увели в тень, в полузабвение. Однако Наарис и Аниэр отлично запомнили её.
Первый бой, как-никак.
Ближайший к точке выхода лаут — точнее, дежурный координатор, засевший где-то внутри него — засёк «быстрый» прокол с борта появившегося транспорта двух нестандартных объектов. И отреагировал вполне оперативно, половины тина не прошло:
/::/ А вы кто такие? \
/::/ Проект «Всадник», первая и вторая экспериментальные единицы СОН. Пилоты Наарис Келл Морайя, позывной Первая, и Аниэр Литто Эссори, позывной Второй. Чем можем помочь? \
/::/ Вам лучше знать, экспериментальные вы наши. Видите, что творится!? \
Поле восприятия Первой и Второго уже расширилось достаточно, чтобы охватить — правда, без мелких деталей — весь Узел. И картину, открывшуюся им, кратко можно было охарактеризовать очень даже легко.
Хаос.
Флот вторжения состоял преимущественно из малых и средних кораблей. Уточнение: малых и средних по меркам виирай. Ни одного борта с массой покоя более ста килотонн. Однако количество чужих кораблей приводило в трепет: по своему общему тоннажу они, как подсчитали позже скрупулёзные аналитики, приближались к четырнадцати миллиардам тонн. Говоря проще, вражеский флот насчитывал — буквально — сотни тысяч единиц.
Поскольку большинство явившихся кораблей служило средством доставки боевых роботов, от общего количества целей начиналось головокружение даже у Владеющих ветви мыслителей. И попытки флота Хранителей сдержать этакую лавину особой успешностью не отличались.
/::/ Ну что, Первая, понеслись? \
/::/ Вперёд, Второй. \
Не сговариваясь, Наарис и Аниэр пренебрегли охотой на москитный флот роботов. Их очень даже недурно потрошили скачущие, как блохи, звенья стайгеров — тем более что роботы, в отличие от носителей, скачковой техникой перемещений пользоваться не могли. Малые корабли прибывшая пара атаковала лишь в тех случаях, когда более достойных целей поблизости не оказывалось. В конце концов, СОН имели не только защиту, равную защите мисана, но и пропорциональные атакующие возможности. Орудия прямого удара, выращенные из податливой псевдоплоти артефактов, могли достать цель на дистанциях более десяти гигаметров…
Увы, лишь в идеальных условиях.
Потому что очень скоро — фактически в первом же столкновении — выяснилось, что пилоты вражеских кораблей не чужды пси… а скачковая техника позволяет им уклоняться от ударов немногим менее эффективно, чем это делают вёрткие стайгеры. Приходилось подлетать к противнику чуть ли не вплотную, чтобы преодолеть ограничения мгновенного предвидения, всемерно затуманиваемого вражескими пилотами.
И подставляться под выстрелы псиоников-комендоров…
Однажды Аниэру довелось услышать древнюю, чуть ли не до Расселения созданную каким-то поэтом войны и смерти литанию Хранителей. В тот единственный раз он выслушал её с усмешкой. Но теперь торжественные слова, исполненные мрачного спокойствия, словно сами собой всплыли из глубин.
Очень кстати. Очень к месту и ко времени.
— Душа моя, душа живая!