— Олег, - затормаживаю я Лебедева, который вот-вот выскочит обратно, - какой он?
— Четвёртый, - улыбается довольно он, хотя в его глазах виден блеск беспокойства, - смотри аккуратно за тридцатым номером. Чёрти что на уме.
Когда тренер уходит, я нервно пробегаюсь взглядом по присутствующим.
Василиса медленно потягивает чай из пластикового стаканчика, Лука снова залип на экран небольшого телевизора с прямой трансляцией с трека.
Наш менеджер убежал ещё пять минут назад – перед этим посидев с нами не больше двух минут, чтобы просто выпить воды.
Я тряханула руками, снимая болезненное напряжение.
— Помни, что я тебе говорила, - Василиса подошла незаметно, встав рядом, пока я натягивала перчатки дрожащими пальцами, - и будь осторожна. Выше головы всё равно не прыгнешь. Без последствий.
Я кисло улыбнулась, сделав глубокий вдох.
— Увидимся на пьедестале. – Лука подмигнул, когда я перешагивала порог трейлера.
Всё замедлилось. И то, как Илья прошёл мимо, что-то выкрикивая с улыбкой. То, как я села в машину. Как Олег говорил в микрофон, проверяя связь.
Но когда нога коснулась педали газа, всё испарилось.
Осталась я, скорость, и желание победы.
Азарт.
То, ради чего все здесь собрались.
— Второй поворот скользкий, заходи с умом, - Олег сказал это чётко и на одном дыхании, - только не тормози, развернёт моментально.
Дождь, прошедший буквально час назад, оставил после себя мокрую трассу, создавая свои трудности.
Но в этом определённо был свой шарм.
— Помнишь тридцатый номер? – поинтересовался Олег, когда я выжала педаль газа в пол, набирая скорость на прямом отрезке.
— Ну?
— Следи, чтобы он не приближался. Особенно сзади. Илья почти потерял управление.
Что же такого он вытворяет?
Час. Два.
Пальцы болели от напряжения, пока плечи уже начинали подрагивать. Ещё хотя бы столько же надо выдержать. Я не могу сойти раньше договорённого времени, выставив себя… слабой.
Глаза вдруг скользнули к зеркалам, и я задержала дыхание, забыв о всех предосторожностях Олега.
Тридцатый. Прямо под боком.
Я вильнула в другую сторону, набирая скорость, но тут же сбрасывая перед поворотом. Он делает то же самое, придвигаясь ко мне почти в плотную.
Что он, чёрт возьми, творит?
— Перекрывай его и уходи! – крикнул мне в микрофон тренер, но я не смогла ответить, пытаясь провернуть в голове на спех придуманный план.
Если я перекрою его, мы столкнёмся.
Если нет – можно попытаться уйти. Но поворот спереди ломал все мои планы, из-за чего я почувствовала подступающую к горлу давящую панику.
Он загоняет меня в ловушку.
Глянув в зеркало второй раз, непонимающе смотрю ещё раз.
Его нет.
А в следующий момент он вылетает с другого бока, подрезая, чуть ли не чертя задним бампером по моему колесу.
Машину повело – даже когда я попыталась выровнять, меня раскрутило так, что перед глазами заплыло.
От свиста шин заложило в ушах, а кровь начала циркулировать так быстро, что болью отдалась в висках.
Но потом…
Я чувствую полёт. Это не похоже на огромную скорость, с которой мчишься по треку. Это что-то… необычное. Будто колёса больше не касаются земли.
Но когда первый раз машина приземлилась на правый бок, переворачиваясь ещё примерно десять раз, остановившись на крыше, понимаю, что полёт этот длился от силы пару секунд.
В первое мгновение меня прожигает самая настоящая боль. Невыносимая. Разрывающая.
Хочется поскорее её забыть.
В нос бьёт запах гари, который становится всё сильнее. Я хватаюсь за заевшие ремни, потянув их в разные стороны. Но из-за слабости в пальцах и в принципе от неподвижности рук – сломанных или вообще изуродованных, я не могу сделать это за одну секунду, как было сказано в инструктаже.
Всё смешивает – запахи, краски мира, ощущения. Но только страх заставляет меня с криком разъединить ремни, после чего я падаю на крышу. Больше не получается кричать. От той боли, что я испытала только что, в глазах резко зарябило. Голова пульсировала с такой силой, что казалось, она вот-вот расколется. По щеке стекает что-то тёплое и до мерзости липкое – когда пальцы погружаются в алую жидкость, страх захлестнул меня с новой силой. Я не чувствую правую ногу. Но только в обрывочно возвращаемся сознании глаза находят конечность, вывернутую в неестественном направлении. Тогда боль возвращается с новой силой, но я быстро хватаюсь руками за днище, толкая себя в разбитое окно. Царапаю лопатки, спину, ноги. Осколки стекла впиваются и остаются прям там, где впервые коснулись кожи.