Мне очень нравилось с ним работать: он по должности - мастер леса, а я - техник-помощник. Сколько километров мы по тайге намотали - никто в мире, наверное, больше за это время не прошёл - и всегда, благодаря способностям моего начальника, в лесу нам было очень комфортно: ни заболеть там не могли, ни заблудиться. Лесник, при желании, мог привлечь или, наоборот, отвадить кого угодно, будь то зверь или человек. Если мастер хотел скрыться, то мог заставить любого преследователя бесконечно кружить по тайге, невзирая на карту, компас, опыт поисковых работ и ориентирования на местности.
Но всё это я узнал и испытал уже после того, как мы вернулись в деревню, где был его дом. Про паспорт я заявил, что на два с лишним года просрочил его получение и предоставил свидетельство о рождении, выкупленное лесником у одной тётки. Её умершего ещё в младенчестве племянника звали Клим Брусенцов, и теперь я, Матвей Неклюдов по рождению, должен был носить это имя. Подлог стал возможным после того, как по карте из сапога мы нашли схрон того беглого заключённого, в которого вселилась моя душа, и использовали часть денег на подкуп некоторых должностных лиц и найденной ими 'моей родственницы'. А позже у меня подобным же способом появился ещё и документ об окончании ГПТУ по специальности лесовод, так что я сразу же был зачислен на работу в качестве помощника мастера леса.
- Радуйся, Клим, что внешность твоя поменялась и ты совсем не похож на того, сбежавшего из тюрьмы, бандита, не то были бы у нас такие проблемы, что не дай Бог! - заявил 'мой троюродный дядя', разглядывая новый паспорт.
- Ты говорил - в Бога теперь никто уже не верит, - напомнил я.
- Ну не то чтобы... прямо никто, но большинство - да, воспитаны атеистами и не уделяют внимания религии, хоть она и не запрещена... А присказки со словом 'Бог' остались, и все их используют. Впрочем, и чертыхаются тоже. Даже чаще, чем Бога поминают.
- А ты? Ты сам в Бога веришь?
- Я верю в природу. Она - то, что позволяет нам жить, значит, она и есть наш Бог.
- А сама природа откуда взялась?
- Оттуда же, откуда и планета наша и вообще вся Вселенная, - пожал плечами лесник.
- И откуда же? - не отставал я.
- Что ты хочешь услышать, Клим? - он посмотрел на меня пронзительно, ледяно, глаза-гвозди, он это умеет, с едва заметной, но недоброй улыбкой. - Что всё это создал старичок с белой бородой, который сидит где-то на облачке и за каждым из нас приглядывает?
- Почему сразу старичок на облачке? - обиделся я. - Я не пятилетка, чтоб так думать! Да, у меня были большие проблемы с психикой, но я же не умственно отсталый!
- Тогда скажи мне, умственно полноценный, где была твоя душа последние восемьдесят с лишним лет? Неужели с Богом на свиданке?
- Нет, - признал я. - Но ведь я же не умер? Меня просто выбили в другой мир, но так получилось, что я туда не попал, а оставался в пустоте. Однако разве это значит, что Бога нет? Если Он мог создать наш мир, то мог и тот, другой, с ртутниками, и пустоту между мирами тоже мог сделать. Возможно, если бы я умер, то встретился бы с ним!
- Умер? Ну, и что ж такого особенного происходит, когда умираешь?
- Душа покидает мёртвое тело и воссоединяется с Богом.
- Ну и чего ж тогда твоя-то не воссоединилась? Тело твоё умерло - ты сам мне рассказывал, что видел, как оно превратилось в чудовище, которое пристрелил смотритель.
- Но откуда взялась Вселенная? - упрямо вопросил я, не сумев быстро придумать, что ответить на слова про мёртвое тело.
- Из газа и пыли! - буркнул лесник и ушёл в дом, где сердито загремел ведрами.
Я хотел было поинтересоваться, откуда газ и пыль, но потом подумал: да ладно, Бог с ними, какая, в самом деле, разница?.. Лесник - хороший человек, я полюбил его как отца - пусть ему и было всего тридцать три, а мне - восемнадцать, неважно. Настоящие-то родители никогда меня вниманием не жаловали, нянек нанимали, чтоб следили, а сами всегда меня сторонились, потом, вообще, в дурдом сдали... Вот они наверняка уже мертвы, а мне и не жалко совсем: я даже лиц их уже и не помню, но если вдруг, не дай Господи, умрёт лесник, то мне будет очень-очень плохо, как никогда в жизни, хуже, наверное, чем в пустоте было...
Так вот я думал, пока лесник в доме ковырялся, а когда он вышел, просто взял у него из рук вёдра и молча пошёл за водой.
К теме Бога мы потом если и возвращались, то долго не обсуждали, так вскользь только, однако одну иконку я в углу всё-таки повесил - бабушка одна из деревни подарила. Лесник не был против - вообще ничего про это не сказал. А я на ночь всегда молился и просил Бога дать здоровья и помиловать меня и лесника... Он к тому времени уже из мастера леса вырос в лесничего, а я так и остался помощником - не хотел ничего иного, и самостоятельность лесника мне была не нужна. Мы и так хорошо жили, природу любили, высокое государственное начальство лесничего очень ценило. Я тоже ценил и любил, а он всё пытался мою личную жизнь устроить - с девицами какими-то знакомил периодически, говорил, что жениться мне пора, свой дом завести, детей. Только не вышло у меня с этим ничего. Прожил с одной года два как гражданский муж, а потом она от меня ушла. Сказала, что я как-то очень страшно во сне дышу и тело у меня в это время 'словно плывёт по контуру' - я её сколько не просил объяснить, что это значит, всё равно не понял. Ещё сказала, что была у женского врача и у неё всё в порядке, а забеременеть не получается.
- Ты хочешь, чтобы я поехал в город провериться? - спросил я.
- Нет, я хочу сама уехать в город, - ответила она. - Насовсем.
Вот так мы с ней и расстались... я, между прочим, переживал... и был благодарен лесничему, что он запретил мне говорить ей правду. Я-то ведь считал, что отношения возможны только при полной взаимной честности, а он заявил, что всё с точностью до наоборот: моя полная честность гарантирует абсолютную невозможность отношений. Ни одна нормальная девушка не захочет связать свою жизнь с психом, объяснил он, убедив меня придерживаться легенды. Теперь я оценил, насколько он был прав: ведь если из-за таких мелочей, как странное дыхание и контур тела она меня бросила, то можно себе представить, что было бы, расскажи я ей всё как есть...
В общем, жили мы с ним с тех пор бобылями, что, впрочем, не мешало то мне, то ему баб иногда приводить, но всё это так было, на разок... серьёзных отношений не завязывалось.