Да, было, это он тоже помнил, и теперь, наверно, уже не забудет никогда. Это было… неожиданно, если честно, Игорь, как ни старался, растерялся и на этот раз, но Никки ему этого сделать просто не позволила – он и сам не сразу осознал, что с того момента как она швырнула его на постель, он оказался в её руках, в прямом, и в переносном смысле… и как у неё это получалось…?
Начинавшую подступать истому, с которой очень хорошо сочетался кумарный туман в голове, всё же остановила рациональная мысль: как это у неё получается, вопрос, конечно, хороший, но, брашпиль ему в карму – как у него самого при всём при этом, вырубиться получилось?! И когда? Ну и вообще, чем всё закончилось-то в конце концов?
Как Игорь не пытался ворочать мысли в мутной голове, а отследить этот момент так и не получалось; а ещё, вместо ответов на желаемые вопросы, в памяти вдруг всплыли странные слова Никки: - «Так будет лучше, малыш…». Непонятные слова, непонятно когда сказанные, в какой именно момент и по какому поводу… это почему-то царапало, и без того мутное сознание, оставляя неприятный осадок.
Дах-дах-дах! – раздалось и отразилось от стен комнаты, и Игорь вдруг понял, что его вырвало из пучины сна, и вот уже какую минуту подряд, а может и час, действует на нервы – стук в дверь. Стук громкий, скандальный, тревожный, и если бы не его странная похмелюга, то он давно бы уже подскочил с кровати, словно пилот истребителя, отважившийся нажать кнопку катапультирования, и открыл бы дверь, но странная похмелюга была в наличии и проходить не торопилась, а потому он не подскочил, продолжая лежать бревном, не находя в себе силы на какие-либо движения. Впрочем нет, на одно движение он всё-таки силы нашёл – на движение рукой вправо от себя, где спала Никки, неужели она не слышит что в номер кто-то ломится?
Движение рукой показало, что Никки рядом вовсе и нет, а есть только скомканное одеяло… странно, может она в душе или туалете? Тогда почему она ещё не вышла, дабы открыть каким-то сумасшедшим, так жаждущим того, чтобы эта дверь открылась? Долбанный туман… от него все мысли путаются и формулируются как-то странно… Тем не менее, Игорь каким-то шестым или седьмым чувством понял – Никки в номере нет, он здесь один, и это ещё сильнее начало вызывать чувство смутной тревоги…
Снова раздался стук, тревожно разлетевшись по комнате; и за дверью послышались какие-то голоса, но муть в голове не позволила разобрать чего там хотят.
«Так будет лучше, малыш…» - снова и снова мелькала эта фраза сказанная голосом Никки, между вялых и рыхлых мыслей, добавляя мутной, невнятной тревожности, от чего в груди начинало мерзко, тоскливо щемить – что она хотела этим сказать?
Снова раздался стук, и он наконец расслышал, что кричат за дверью:
- Откройте, полиция!
Игорь русский человек, и, в принципе, законопослушный, в некотором смысле, а потому от таких слов внутри него что-то екнуло, видимо, включился аварийный генератор, и он, плохо понимая что делает, и что вообще надо делать, сполз с кровати, кое-как приняв вертикальное положение. После первого шага его тут же резко повело вправо, и он чудом удержал равновесие – нет… к чёрту эти буржуйские мартини с невкусным медицинским привкусом! Чтобы он, да хоть ещё раз!
Пошатываясь, еле удерживая курс, он добрался до двери, и наконец-то открыл её, не задумываясь о том, что одет в чём мать родила. Голос не врал – за дверью действительно стоял полицейский, за спиной которого находился ещё один сотрудник правопорядка, и менеджер отеля с обеспокоенным лицом.
- Дубинин Игорь Андреевич? – спросил полицейский.
- Да… -- ответил Игорь Андреевич, с трудом находя силы на недоумение. – А что случилось?
- Оперуполномоченный Майорец, - представился правоохранитель, продемонстрировав Игорю корочки, на которых он ничего не смог различить и понять – долбанный мартини, как люди после него вообще живут? - Вам знакома эта девушка? – перед расфокусированным взглядом возникла фотография, и Игорю понадобилось поднапрячься, чтобы навести фокус на изображение.
Игорь стоял столбом в дверях собственного номера, даже не ощущая как по голым ногам скользит сквозняк.Он никак не мог уразуметь: зачем полицейский показывает ему фотографию на которой изображена Никки; где, собственно говоря, сама Никки; и что вообще происходит…