Про Анатолия Степановича Игорь уже слышал пару раз, в разговорах на вечерней летучке, да и в общем чате его упоминали. Личность эта по своему известная, он был работником атомной отросли, и будучи учёным, стал то ли свидетелем, то ли ликвидатором крупной ядерной аварии, Игорь как-то спросил ради уточнения у Ирины Владимировны, кем он был на самом деле? Но она и сама точно не знала, потому как в этом ничего не понимала, ясно было только одно – здоровье, Анатолий Степаныч, оставил на той громкой аварии, разменяв жизнь и работу, на инвалидность второй группы и квартиру в спальном районе, подальше от всех объектов атомной промышленности.
Закутившись в близлежащей «пятёрочке», Игорь направился к означенной квартире. После нескольких дверных звонков и довольно долгого ожидания, дверь открыл сухой, сгорбленный старик, , с лысиной на голове, и практически отсутствующими бровями и ресницами на глазах:
- Парень, тебе кого? – спросил он надломленным голосом.
- Анатолия Степановича, - ответил Игорь, - я продукты принёс.
На недоумённо поднятые брови старика, Игорь поспешил поправится:
- Я Ирину Владимировну подменяю, социальная служба.
- А-а, ну тогда проходи.
Игорь сложил продукты в холодильник, затем поинтересовался, не нужно ли чем-то ещё помочь? Помочь было нужно: вынести мусор, накопился, потому как мусоропровод засорился. Игорь сбегал с двумя мешками до контейнеров на улице, а вернувшись, увидел как клиент заваривает на кухне чай:
- Будешь чай, парень? Я тут печенек заказывал, так вот сейчас и отведаем.
Игорь почувствовал, что не слабо проголодался… все эти походы с Баддом к мутным деятелям, и мысли о том как со всем этим быть, отбивали аппетит, а вот сейчас он вернулся, поэтому Игорь отказываться не стал.
- Как звать величать тебя?
- Игорь, - ответил Игорь.
- Ну а меня ты знаешь уже видимо… А чего это ты такой молодой, и в соцработники подался? Деньги что ли нужны? Так разве там заработаешь?
Игорь отхлебнул горячего чая, вдыхая аромат – Клиент пивал не пошлые пакетики с пылью грузинских дорог, а довольно недешёвый рассыпчатый чай:
- Да нет, не денег… на жизнь хочу посмотреть, на обратную её сторону… Есть такая фраза: «дом плача, лучше дома пира, и живой приложит это к сердцу своему».
- Эка ты парень завернул… ты мне ещё про «великие знания – великие печали» расскажи, - усмехнулся старик. – Нашёл где на жизнь смотреть, да и зачем оно тебе надо? Радуйся пока молодой, насмотришься ещё на жизнь эту, как бы не до тошноты. Я вот насмотрелся, и знаешь… - Анатолий Степанович поставил дрожащими пальцами чашку на стол, отошёл к окну, бросив взгляд в свинцовое небо. - Впрочем, каждому своё…
- Значит всё-таки печали? Ну, эти самые знания,?
Старик хмыкнул, вернулся к столу и отпил чаю:
- Жизнь у всех по разному складывается, кому-то веселится на роду написано, кому-то печалиться… кому водку пить, кому девочек… - задумчиво пробормотал он себе под нос, - это уж как повезёт.
- Судя по вашему виду вы много знаете, это потому что вы учёный?
- Я не совсем учёный, я работал старшим инженером на атомной станции, хотя несколько трудов по эксплуатации реакторных… эм-м… в общем есть несколько научных работ.
- На той самой станции? – Игорь кивнул куда-то себе за спину.
- На той самой… - Анатолий Степанович, видимо, не питал иллюзий по поводу своего инкогнито, а может и не скрывал этого.
- И как оно всё было на самом деле?
- О-о Игорёк… с тех пор появилось столько разных мнений, столько борзописцев и свидетелей случившегося, которых я почему-то там не видел, и вообще никогда их не знал, что иной раз и сам начинаю сомневаться в своём рассудке.
- Ну а как всё было с вашей точки зрения? Почему случилась эта авария?
Игоря разобрал неожиданный интерес: про аварию эту, он, конечно, слышал… про такие аварии все слышали так или иначе, а тут живой свидетель.
- Это, парень, не авария – это катастрофа была. К авариям нас готовили, чей не дровяную печь топили… - В ту смену, - начал рассказ Анатолий Степанович, - всё было как обычно, всё шло штатно, мы готовились к остановке машины для перегрузки топлива, и прочих регламентных процедур. Мы всё делали по имеющимся у нас инструкциям, которые, к слову, мы не сами себе писали – нам их спускали сверху. Кто ж тогда знал, что реакторы этого типа имели ряд серьёзных конструктивных проблем, инструкциями не учтённых, и надо же было такому случится, что в ту ночь, они все сложились во «флеш рояль», - старик горько усмехнулся. - Взрыв… ну а дальше… - он вновь отпил чая, промачивая горло,, видимо, отвыкшее от столь долгих речей, а может быть и от таких воспоминаний.
- И всё? А как же портал в ад, и всё такое? - спросил Игорь, поняв, что шутка дурацкая, но уже соскользнувшая с языка.
- Для того чтобы попасть в ад, не нужно проходить через какой-то портал — ад сам приходит к нам…
- А правда ли, что воздух там светился? Или байки всё?
-Святился первое время, - подтвердил Анатолий Степанович, - но недолго…
- И что было дальше?
- Дальше… А дальше меня, и других пострадавших лечили, ну а как вылечили, суд. На суде, нам, эксплуатационному персоналу, предъявили нарушение и невыполнение инструкций, приведшие к аварии. Когда мне те инструкции зачитывали, то для меня это стало чуть ли не большей неожиданностью, чем сам взрыв. Потом то я узнал,, что вскоре после аварии, когда наверху осознали, что случилось, и докопались до истинной сути, то оперативно все инструкции изъяли, переписали, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, и уж их нарушение нам на суде и вменили. Так из нас и сделали монстров, по своей прихоти чуть не угробившие пол мира…
Повисла пауза… Чай закончился, и Игорь сделав последний глоток, решил её хоть как-то нарушить:
- Да уж… ничего себе знания…
- Ладно… - хлопнул по столу хозяин квартиры, - дело давно минувшее, я всё равно ни о чём не жалею.
- Как это? - удивился Игорь. – Совсем ни о чём?
- Нет. об одном конечно сожалею – что не знал тогда, как всё обернётся, многих можно было бы спасти.
- А если бы была возможность всё откатить назад, что бы вы изменили? Может быть вообще на станцию работать не пошли бы?
- Ядерная энергетика, парень, это моя профессия, я этому всю жизнь посвятил, как поступил в ВУЗ, так и шёл по этой дорожке. Так что, как говорили древние римляне: «Делай что должно, и свершится чему суждено». Может быть, когда-нибудь, там наверху, - Анатолий Степанович вновь взглянул в тяжело нависающие над городом небеса, - кто-то и разберётся, почему оно всё так случилось, и зачем это было нужно… а я всё делал правильно…
Игорь распрощался со стариком, поблагодарив за вкусный чай и рассказ, пообещав передать привет Ирине Владимировне, ну и вообще, заходить если что…
Удаляясь от дома старика, шагая по мокрому, темному асфальту с налипшими грязно-жёлтыми листьями, он думал о том, что в словах старика есть что-то… Может ли он сам, Игорь, сказать что в его жизни есть такое дело, за которое он мог бы пожертвовать чем-то дорогим, может даже жизнью? И даже если этого нет сейчас, то будет ли в дальнейшем что-то, за что бы он мог бороться ни о чём не жалея, и даже не испытывая особого желания вернуть всё назад. Ему вот пока только 17 лет, а он уже не уверен, что не хотел бы откатить жизнь назад, да он, собственно, уже её разок откатил, б-р-р… лучшее даже не вспоминать.
Игорь не знал ответов на эти вопросы, но он вдруг понял, что если в его жизни не будет того, за что бы он мог пожертвовать собой, если в результате своей жизни он не сможет сказать, что делал всё правильно, и ни о чём не жалеет, то такая жизнь ведёт в никуда…
В кармане знакомо делинькнуло, Игорь извлёк «игрушку» на свет, под снова начавший моросить дождь, и увидел как рядом с пиктограммкой змеи, значится: +1…