Интерлюдия - телефонные звонки
Сознание, словно метановый пузырь на болоте, пробивалось сквозь толщу мутной, стоячей воды слабости и медикаментозного сна. Серый потолок с пятнами обновлённой штукатурки, обрёл чёткость и ясность, хотя было бы чему эту чёткость обретать – сколько в потолок не смотри, ничего нового не увидишь.
Единственный пациент в палате, по имени… впрочем, так ли уж это важно? Те, относительно не многочисленные люди, которым это имя было известно, предпочитали попусту его не произносить, а остальным такая информация всё равно ничего хорошего в жизни не принесёт, так что за них можно просто порадоваться. Так вот, этот самый пациент, глядя в потолок, кое что новое видел… видел он, конечно, не на потолке как таковом, а в своей голове – к нему возвращалась память.
Не смотря на то, что из комы он вышел ещё вчера, просыпался он всё равно с трудом, и каждый раз начинал всё с одного и того же – как он тут оказался? Вопрос был весьма щекотливым, ранее ему никогда не приходилась так туго: правой руки нет, почти вся верхняя часть тела перебинтована, в редких прогалах виднеется очень смуглая кожа уроженца очень южных краёв, а память о последних днях загрузилась в сознание отнюдь не с первого раза – как не крути, есть о чём призадуматься…
Капельница, которую медсестра воткнула в плечевой катетер, что, по всей видимости, и стало причиной пробуждения, похоже, помогает разогнать муть в голове, расчистить застоявшуюся воду сознания.
От прикроватной тумбочки раздался мелодичный звонок, уцелевшей левой рукой пациент нащупал и подтянул к себе вибрирующий аппарат:
- Алло, - спросил, а может и констатировал, пациент хриплым голосом.
На том конце голос был наоборот – чистым, бодрым, полным энергии:
- Ас-саля̄му аляйкя
- Ва-аляйкуму с-саля̄му
- Дорогой, слышу по твоему голосу, что позвонил не вовремя? – обеспокоился звонивший.
- Что ты, я рад тебя услышать в любое время дня и ночи! Прости, что в моём голосе так мало сил…
- До меня дошли противоречивые слухи, что у вас проблемы? Скажи, как у вас дела? Слухи лгут?
- Слухи не лгут, дела плохо… можно даже сказать — паршиво…
- Что стряслось?! – в голосе собеседника прибавилось беспокойства.
- Нас накрыли… - коротко ответил человек в бинтах.
- Как! Когда?! Что с тобой, что с остальными?!
Всех деталей не знаю, сам сейчас в больнице… Нас предупредили, мы уже начали эвакуацию, а когда почти сформировались в колонну, прилетела авиабомба…
- О Аллах… - подавленно умолк собеседник, но потом всё же спросил. – Что дальше? Чем я могу помочь?
- Помочь…? – задумчиво переспросил пациент. – Сейчас я хочу только одного – чтобы эти шайтаны пожалели о своём решении, чтобы кровью умылись! Понимаешь меня, Фаррух?! – в голосе зазвенела ярость, отодвигая слабость на второй план, - чтобы они затрепетали от ужаса и страха! Ты можешь с этим помочь?!
Собеседник молчал несколько секунд, и было не ясно, он о чём-то размышляет, или ему просто нечего сказать, но он всё же нарушил паузу:
- Кажется, я знаю как тебе помочь…
- Что ж, Фаррух, если ты действительно поможешь, то я… то мы этого не забудем! Понимаешь меня?
- Конечно, дорогой, не переживай, я сделаю всё что смогу. Держись, выздоравливай…