В чем же, спросите, мораль? Да, в том, что нечего шляться по кабакам, проще надо быть и скромнее. Если бы Коваленко выбрал для предложения руки и сердца Третьяковскую, например, галерею или музей земледелия при МГУ, то наверняка бы не только обрел семейное счастье, но и сэкономил столь необходимые для совместной жизни деньги. Да и тот же Алхазур Джанхоев, реши он круто расслабиться в «Макдональдсе» на Юго-Западной или «Крошке-картошке» на Профсоюзной, глядишь, и прожил бы чуть дольше.
И все-таки история, как говорят классики, сослагательного наклонения не имеет, а потому все случилось, как случилось.
Глава 8
— Такая вот джигурда вышла, — сокрушенно покачал головой Костя. — Едва, блин, разрыв сердца не заработал.
— Говори за себя, — вступил в разговор, вернувшийся из кухни Женя. — У меня точно инфаркт был, — поставил на стол поднос и упал в кресло. — Командир, у нас здесь валидола случаем нет?
— Зачем тебе?
— Веришь ли, до сих пор сердце колет.
— А у меня руки трясутся, — скорбно сообщил Берташевич.
— Значит, нет, — догадался Сироткин. — Ну, тогда мы с Бертой по соточке, исключительно в медицинских целях.
— Максимум, по сто пятьдесят… — добавил тот, и они, дружно вскочив, помчались на кухню к холодильнику. Через пару минут вернулись, заметно повеселевшие, и тут же принялись за еду. Сволочи…
Впрочем, по порядку. В 9.58 клиент приехал в офис. В 11.23, когда он только-только принялся сопеть, раздался звонок. Несмотря на протестующие вопли партнерши, прервался, коротко переговорил, сказал: «Еду» и на всех парах рванул из офиса, даже не извинившись перед дамой за случившийся форс-мажор. Та, бросив ему вслед: «Козел», отправилась на кухню и принялась сердито греметь посудой.
Выйдя из офиса, фальшивый Вадим поймал частника и добрался до метро, доехал до «Смоленской». Выбрался из метро в начале Арбата, прошел мимо Макдональдса и направился к кафе на противоположной стороне. Женя с Костей двинули следом и едва не спалились, потому что…
— …стоял у входа в кафе и внимательно так смотрел, кто идет. Хорошо еще, что я свернул к киоску за сигаретами, а то точно узнал бы.
— Дальше.
— Наш клиент прошел мимо него и зашел в кафе. Тот постоял еще минут пять и тоже, следом. Я — пулей во двор, позвонил оттуда Берте, чтобы тоже шел туда, сидел тихонько и не выходил, пока я не скажу.
— Так.
— Я вошел, устроился через пять столиков от этих двоих, заказал чаю с булочками, у них там выпечка классная.
— Очень ценная информация, а что они?
— Сделали заказ, нашему пиво принесли, а тому кексу — кофе. Ну, сидели, говорили. Наш ему что-то рисовал на салфетке.
— А потом?
— Потом наш ушел, а тот посидел еще минут десять, расплатился и тоже пошел на выход.
— А салфетка?
— Перед уходом положил в карман.
— Клиент, — вступил в разговор Сироткин, — когда из кафе вышел, протопал до Макдональдса и остановился. Постоял, покурил, подождал второго. Тот подошел, они еще немного постояли рядом, поболтали, потом наш пошел к метро, а тот следом в отдалении.
— Контрнаблюдение, — грустно проговорил Кирилл.
— Точно, — согласился я, и, обращаясь к Сироткину, спросил: — Он тебя засек?
— Думаю, нет.
— Думаешь или уверен? — уточнил Крикунов.
— Я уверен только в том… — начал было Женя, но встретив мой взгляд, постарался спрятать эмоции, — девяносто процентов, что нет. Не спорю, парень он зоркий, но я прятал физиономию под козырек кепки и, вообще, шел несколько в другую сторону.
— А Берту?
— Берта вошел в кафе рядом с еще двумя мужиками, а, потом, он его никогда раньше не видел.
— Теперь, если можно, об этом красавце поподробнее. Откуда он тебя знает?
— Учились когда-то вместе.
— На притворщиков?
— Точно.
Да, значит, хвост за ним не пустишь, срубит на раз-два. В адрес по месту жительства и работы тоже не сунешься, наверняка, и там, и там установлены «секретки». Хреново.
— Небось, отличником был?
— Старался очень, все мечтал выбиться в асы. Когда нас разогнали, страшно расстроился, даже слегка запил.
— Данные на него помнишь?
— Стрельцов Владимир, только, толку-то с этого. У нас там имена-фамилии были сплошь служебные.