Проходя мимо уставившегося в потолок, уронил, неловкий такой, сигареты и зажигалку, потом почти минуту их разыскивал.
Слегка покачивая бедрами, он вышел из бара и направился прямиком в вокзальный туалет. Поймал одобрительный взгляд такого же гламурного персонажа, только в длиннополом плаще и рыжеватого, слегка надул губки и подмигнул.
Через несколько минут молодой, подтянутый капитан в ловко сидящей на нем камуфляжной зимней форме и с вещевым мешком за спиной, вышел из туалета. Поправил фуражку, обошел явно поджидающего кого-то рыжеволосого красавчика в темном плаще до пяток и направился к выходу.
Если бы Евгений Сироткин задержался на вокзале еще пару минут, то наверняка услышал бы дикий женский визг из бара: подошедшая к единственному посетителю официантка, обнаружила того, сидящего неподвижно и глядящего в потолок, и вступила в лужу крови, вытекающей из раны на правой руке.
Перед тем как спуститься в метро, Евгений достал телефонную трубку и набрал номер.
— Порядок, Дед.
— …
— Возвращаюсь на базу, до встречи.
А потом отправил кому-то сообщение без единого слова.
Зазвонил стоящий телефон. Я передал трубку полковнику.
— Да, — отрывисто бросил он.
— …
— Понятно.
— …
— Хорошо, до связи.
— «Табун» обнаружен и взят под контроль, — сообщил он. — Дальнейшей судьбой руководства института займутся буквально сегодня. Вы удовлетворены?
— Очень.
— Что дальше?
— Терпение, — сказал я и едва не добавил: полковник.
В мае девяностого Равшон Саибназаров, тогда еще просто лейтенант КГБ СССР больше суток провел в зиндане в Таджикистане в ожидании неизбежной смерти. Для того чтобы выдернуть его оттуда, была проведена совершенно уникальная операция силами нашей конторы. Мой командир, Сергей Волков, по-моему, до сих пор гордится тем, что поучаствовал в ней.
Не то чтобы эта операция была особенно сложной по исполнению тут, как раз все было просто и ясно. Один ловкий мужик сделал все, чтобы попасть в тот же зиндан, что и Равшон. Оказавшись там, принялся распевать песни, настолько громко, что без проблем перекрывал лай собак и вопли ишаков. Горланил достаточно долго, одну только «Белоруссию…» исполнил раз пять. Прикиньте, «Молодость моя, Белоруссия», в кишлаке. Короче, место нахождения зиндана те, кому надо было, засекли без всяких там радиомаячков. Ночью пришли и без проблем извлекли из ямы Равшона и того самого певца. Уникальность состояла как раз в том, что дело происходило в девяностом году, когда все подряд спецслужбы просто-напросто боялись лишний раз без спроса вздохнуть или пукнуть. Получить разрешение на проведение такой операции было на пару порядков сложнее, чем ее осуществить.
Врач появился, когда мы докуривали мои сигареты. О результатах операции не стоило даже и спрашивать, все читалось на его лице.
— Ваш друг в реанимации, — сообщил он, — жить будет.
— Молодец! — воскликнул я и вытер пот со лба.
— У меня, между прочим, дежурство закончилось, — сварливо заявил он, — долго еще торчать здесь?
— Идите переодеваться, доктор, — ответил за меня переговорщик, — скоро пойдете домой.
— Хочется верить, — буркнул тот и удалился.
— Ну, что, — бодро спросил полковник, — будем заканчивать комедию?
— Подождите, — возразил я, — а как же второе требование?
— Слушаю.
— У палаты моего товарища выставляется ваша, повторяю, ваша, а не милицейская, охрана. Как только состояние здоровья позволит, вы отвезете его куда положено.
— Принимается, — весело ответил он, — а где остальные ваши подельники, растворились в воздухе?
— Скрылись в канализации, — любезно ответил я, — давайте, действительно, заканчивать.
— Я только за.
— Это действительно взрывчатка — я пнул ногой сумку, и она оказалась возле него, — почти кило пластида.
— О, как, — он застегнул застежку на сумке, — действительно, пластид и почти кило. А где взрыватели?
— Нету.
— А как же ты собирался его взорвать?
— И в мыслях не было, — я перекинул полковнику брелок.
— Понятно, — хмыкнул он и протянул руку, — твой ствол.
— Нет никакого ствола, — расхохотался я, — и не было, — достал из кармана и выложил на стол наручники, вытянул перед собой руки. — Вяжите меня, люди добрые.
— Сюда, — скомандовал он, — двое в камуфляжной форме и в масках вышли из-за угла и направились к нам, держа меня под прицелом.
— Круто.
— Сейчас это называется «нанотехнология», — пояснил он и, обращаясь к подошедшим двоим, скомандовал: — Минуту! — Те застыли, как гипсовые пионеры в парке. — Один вопрос, вернее, два.