— Вот, и отлично, — Квадратов встал и двинулся к выходу, — появились кое-какие мысли, пойду поработаю. До вечера, — в конце этого дня все присутствующие собирались в тесном (человек тридцать, не больше) кругу отметить профессиональный праздник.
— Что по второму вопросу? — у Волкова зазвонил телефон, он посмотрел в осветившееся окошко и сбросил звонок.
— Лучше, чем по первому. Я нашел Игорю с Кириллом адвоката.
— Кого?
— Тищенко, он один из лучших в профессии.
— Одного адвоката на двоих?
— Крикуновым будет заниматься его помощник.
— Тищенко… никогда о таком не слышал. Сколько он процессов выиграл?
— Может быть, даже ни одного.
— Тогда зачем он нужен?
— Видишь ли, — Котов откинулся на стуле и заложил ногу за ногу, — есть раскрученные адвокаты, они только и делают, что мелькают в ящике. Есть хорошие и очень хорошие, они только и делают, что выигрывают процессы. А есть профессионалы, те обычно до суда дела не доводят, потому что разваливают еще в процессе следствия. Или просто договариваются. Так вот, Тищенко — профессионал.
— Дорогой?
— Не то слово.
— Дорогой, говоришь. Во сколько он мне обойдется?
— Ни во сколько.
— Рекламная акция?
— Ни в коем случае. Он по прошлой жизни задолжал мне как земля колхозу. Если нормально сработает, все спишу, — подумал и уточнил: — Не все, конечно, но половину, как минимум.
— Приятно слышать. Слушай, а куда это Олег так рванул, надеюсь, не поправляться после вчерашнего?
— Нет, конечно, — Саня хмыкнул. — Товарищ пошел творить.
— Творить что?
— Статьи для прессы. Мы же собираемся немного нагнуть отчизну или уже нет?
— Собираемся, не вопрос, только при чем здесь Квадратов?
— Ты не поверишь, он с детства мечтал стать журналистом.
— Квадратов? Не поверю.
— Клянусь территориальной целостностью Российской Федерации. Заметки писал в «Пионерскую правду», стишата кропал.
— Хорошие?
— Как тебе сказать… — Котов опять хмыкнул. — На любителя. Потом, конечно, с этим делом завязал, но иногда ручонки по старой привычке тянутся к перу, особенно с похмелья.
— Понятно.
— Только это строго между нами. Не вздумай ему об этом напоминать, особенно о стишках. Обидится и начнет швыряться предметами. Ты же его знаешь.
Глава 16
Я меж тем начал потихоньку обживаться на новом месте. Во-первых, получил передачу с воли, судя по содержимому, собранную людьми грамотными, хорошо знакомыми с тюремной спецификой. Сменил прежние шмотки на спортивный костюм (насколько я смог заметить, самая популярная здесь одежда. Возникает ощущение, что угодил в какое-то добровольное спортивное общество, а не в следственный изолятор), перекусил от щедрот отправителя и зажил себе дальше.
С психикой дела тоже пошли на лад, и в этом очень помогла физкультура. Когда ноют и болят сразу все оскорбленные упражнениями, растренированные мышцы, уже не так близко к сердцу воспринимаются вопли на тему «убью», «порву», «сгниешь здесь, нелюдь» и прочие прыжки с ужимками из репертуара обиженного на жизнь самца гориллы. Не скажу, что допросы стали приносить удовольствие и эстетическое наслаждение, но все же сделалось немного полегче.
Я по-прежнему плохо спал, даже массаж головы перестал помогать, но и эта проблема разрешилась. Помощь пришла, откуда совсем не ожидалось. Металлическое окошко на двери в мои апартаменты отворилось, и в проеме появилась багрово-красного цвета молодецкая харя с длинными висячими усами.
— Читать будешь?
— А что есть?
— Смотри, — харя исчезла, зато появилась ручища с листками бумаги.
Я бегло просмотрел список. Ничего себе, то ли здешнему заведению резко увеличили финансирование, то ли кто-то всерьез засобирался на отсидку и заранее обеспокоился собственным культурным досугом: боевики, детективы, классика, сентиментальные романы, поэзия, ни фига себе, политическая литература, книги на иностранных языках.
— Все из списка в наличии?
— Нет, конечно, на Бушкова очередь месяца на четыре, можешь не успеть. Этого, из новых, о шпионах пишет, тоже разобрали. «Графа Монте-Кристо» вообще не спрашивай. Ну, и, конечно, фэнтези: Лукьяненко, Семенову, Пердунова…
— Перумова.
— А я как сказал?
— Может, лучше сразу сообщишь, что есть?
— Тунцовой навалом, еще Житов, Мыльникова…
— Сам читай.
— Не хочу. А, вот, Шмеллера вернули. Будешь?
— Нет, — до того, как превратиться в проспиртованный овощ, я, признаться, любил посидеть вечерком за книгой. Читал и этого автора, даже не без удовольствия. А потом увидел его в каком-то ток-шоу, с тех пор — все, как отрезало.