Сделавший сам себя олигархом, бывший подполковник ГРУ Бацунин, приезжал в родное управление не редко и не часто, а регулярно. Причем не на торжественные заседания, чтобы, важно надувая щеки, посидеть в президиуме, нет, исключительно по делу. Именно, благодаря ему, бойцы офицерского спецназа ГРУ щеголяли в новой форме из водозащитной и огнестойкой ткани, отпугивающей насекомых и невидимой в инфракрасном спектре, а не штопали старую, прошлого века пошива. Не стирали в кровь плечи всякой дрянью, которую тыловики упорно именуют бронежилетами, не переговаривались по старым средствам связи, не… Средства на все это не проходили по бухгалтерии «Росмеда» в графе «Расходы на благотворительность», потому что для Бацунина это не было благотворительностью. Он считал это своим долгом и тратил исключительно собственные деньги. Не всем это нравилось, потому что олигарх не привозил в родное управление неучтенную наличку, а помогал предметно и строго контролировал, кто, что и когда получил.
Все бойцы, помимо хилой государственной, имели персональную страховку. Получившие ранения, ставились на ноги в отдельных, так называемых, коммерческих палатах госпиталей к неудовольствию и жгучей зависти залечивающих боевые геморрои «паркетчиков». Получившие инвалидность и семьи погибших получали настоящую пенсию, а не то, что ею упорно именуется, хотя на самом деле является просто издевательством.
А потому встречали его в управлении как положено. Каждый приезд уважаемого Германа Константиновича по адресу: Хорошевское шоссе, семьдесят шесть, обставлялся торжественно, почти как выход государя императора в железнодорожный буфет города Кукуево с целью опохмелки. Автомобиль самого олигарха и джипы охраны беспрепятственно въезжали на территорию через главные ворота и занимали лучшие места на стоянке. У входа в главный корпус его обязательно встречала целая делегация во главе с генералом. Короче, полный набор позитивных эмоций для того, кто пару десятков лет назад скромненько проникал сюда же через бюро пропусков. С портфельчиком, предъявляя документ в развернутом виде.
— Чай, кофе, Герман Константинович, — любезно спросил генерал после того, как обязательная программа по встрече была успешно отработана и высокий гость занял привычное ему место в кресле в некотором отдалении от рабочего стола хозяина кабинета. — А, может, коньячку? Подарок от коллег из Армении.
— Можно и коньячку, — снизошел Бацунин.
Генерал встал, извлек из шкафа пузатую темную бутылку без наклейки. Откупорил и разлил по бокалам.
— Недурно, — сказал олигарх, сделав крохотный глоток и поставив бокал, самый настоящий «снифтер» на столик рядом с недопитой чашечкой кофе. — Умеют.
— Это точно, — поддакнул генерал и приятно улыбнулся.
— Давайте к делу, — Бацунин посмотрел на часы. — Что скажете о «Ямайке» (бронежилет скрытого ношения, одна из последних разработок)?
— Умеем, когда захотим.
— Отлично, значит, вопрос со скрытой «броней» решен. На следующей неделе получите двадцать комплектов.
— Прекрасно.
— Плюс столько же комплектов новейших образцов модулей GPS, компьютеры и минирации.
— Большое вам спасибо, Герман Константинович.
— Десять комплектов японских спутниковых телефонов. Компактные, чуть больше обычного мобильника, легкие, прочные, эффективные. Если подойдут, получите больше.
— Нет слов, — и генерал чуть заметно улыбнулся, почтительно внимая расположившемуся в кресле благодетелю, и кивая. — «Стареешь, дорогой, точно, стареешь» — раньше такие вопросы легко решались по телефону или через помощников. Олигарху, видно, просто нравилось трепетное отношение к его персоне тех чинов, перед кем он сам раньше вытягивался в струнку.
— И не надо слов, — легко поднявшись из кресла, Бацунин подошел к генералу. Тот вскочил. — До встречи.
— Я провожу вас.
Вернувшись в кабинет, генерал обнаружил на девственно-чистой поверхности стола сложенный вчетверо листок. Развернул, просмотрел по диагонали и, удивленно подняв бровь, спрятал в карман.
Все обо мне на целых три дня забыли, видимо, чтобы как следует дозрел. Вот я принялся дозревать, для чего постарался оставлять себе как можно меньше свободного времени. Занимался физкультурой, по два раза на день прибирался в камере, заставлял себя хихикать над приключениями мистера Пиквика. Перед сном ставил рекорды в освоении марксизма (один раз осилил четыре абзаца).