— От какого числа газета?
— А вот, я здесь записал. Понедельник, второго октября.
— Вот так, мужики… — назидательно сказал Турецкий. — За два дня до убийства президента банка «Золотой век» в Москве — Алмазова в Германии убирают директора филиала того же банка — Шройдера. Банкиры-партнеры…
— Дядь Саш, эта заметка в газете, между прочим, дана как объявление. Они дальше просят тех, кому что-либо известно об этом трагическом происшествии, звонить в полицию инспектору герру Юнге и дают номер его телефона… И еще они деньги предлагают за информацию, целых пятьдесят тысяч. Дойчемарок! А у нас этого пока нет, и зря. Это награда тому, кто скажет про убийц что-нибудь определенное — приметы там и прочее. И если эти сведения помогут арестовать преступника, получайте свои денежки! Вот жизнь! Мы там с дядей Славой точно стали бы настоящими миллионерами… Дядь Саш, скажите правду, как вы догадались послать меня в этот газетный фонд? Откуда вам было известно, что я там это найду?
— Честно, Денис?
— Ага!
— Я на кофейной гуще гадал, что у твоего дяди с вечера в кружке остается.
— Да кого ты слушаешь, Дениска! Тоже мне — кофейная гуща! Чему ты молодежь учишь, старший следователь по особо важным, а?! А ты, Дениска, тоже дурацкие вопросы задаешь! Ты разве не видел, как он ночами кумекал?
— Потише, Слава, — тронул его за рукав Турецкий. — Это же все-таки тайна следствия.
— В том-то и дело, а ты мне мою молодежь развращаешь. Сел — погадал, и нате вам — решение! Вот, Дениска, следи за ходом мысли. Ты же, в общем, в курсе дела. Первое — самолет из Франкфурта. У Алмазова там филиал — два. Убили не только Алмазова, но и курьера из Германии — три. За Кочергой, который всю ночь у нас на кухне исповедовался, охотились во Франкфурте, а достали-таки в Москве — четыре. Куда Отарик Санишвили слинял, тот, чьей бабы квартиру мы с тобой вскрывали? В Германию — пять. Видишь, у меня на руке пальцы кончились, и это еще наверняка не все. Твой дорогой дядь Саша не все еще рассказал. Понимаешь теперь, откуда берется эта твоя интуиция? То-то, племяш, учиться тебе надо… Эй, мужики, вижу шевеление!
Через стекло балконной двери они увидели входящего в комнату начальника МУРа Юру Федорова в полковничьей форме, а следом за ним осанистого дядьку, который был в штатском.
— Ну вот тебе, — недовольно заметил Грязнов, — и наш славный Московский уголовный розыск в лице его последнего на сегодняшний день начальника, а с ним и дружок его, чтоб мои глаза не видели, — Валерка Лагунин.
— Ах, вон это кто! — узнал теперь и Турецкий. — А я гляжу, физия вроде знакомая, а вспомнить не могу.
— Та еще гнида! — пробурчал Грязнов. — Прет наверх, как танк. Все сметает на своем пути. Пяток своих преданных корешей подсидел. А в середине года получил генеральскую папаху и теперь начальник особой инспекции по личному составу в МВД. Вот погоди еще немного и увидишь, что этот тип устраивается в кресле замминистра. Особая ж инспекция у нас — это как гестапо, самая грязная служба во всей эмвэдэшной системе.
— А на хрена он Шуре? Ну, может, сыграл какую роль при ее назначении, так от него, поди, ничего и не зависело.
— Не скажи… Раз сам напросился, значит, ему чего-нибудь нужно. И послать его к едрене фене тоже никак нельзя. Вот и будем теперь терпеть весь вечер гниду… Слушай, Саня, — вдруг таинственно наклонился Грязнов, — а вдруг это ему Олег Шурин нужен? Он же у нас не последняя шишка в комиссии по преступности при Совете безопасности! На службе-то Олег его запросто на хрен пошлет и даже не обернется, а так, в домашних, как говорят, условиях? А? Ну народ! Каждый свою дерьмовую политику вершит где может!
— Ну ты даешь, Вячеслав Иваныч! — восхитился Турецкий такому неожиданному ходу мыслей Грязнова.
А с другой стороны, почему бы и нет? Славка тоже ведь не первый день на свете обретается. И опыта общения с подобными «гнидами» ему тоже не занимать… Надо было идти в дом, но подлючая подначка так и лезла, так и рвалась на волю.
— Знаю я его, — небрежно кинул Турецкий. — И человек — дерьмовый, но что хуже — бабник страшенный. Ничего святого. И чем только берет, не понимаю — ведь никакого вида, а бабы от него стонут. Ты бы, Славка, не подпускал его к Татьяне ближе, чем на метр, уведет ведь, подлец!
И все в нем возликовало, когда Саша увидел, как ринулся Грязнов в комнату, где в настоящий момент генерал Лагунин уже наклонял лысеющую голову, чтобы приложиться к ручке блистательно-эффектной Татьяны Павловны. Грязнов по-свойски отодвинул Лагунина в сторону, как передвигают мебель, походя поздоровался, и вот уже Татьяна с его помощью оказалась по другую сторону стола вне досягаемости генерала.