— Одну минуточку! — вмиг завелся Турецкий. — Я попрошу!.. — Но тут же понял, что это он уже давно привык к бензину, а постороннему, возможно, не совсем приятно. Ну и пусть, мы люди не гордые.
Генрих принес из кухни начатую пластмассовую бутылку какого-то лимонада и парочку стеклянных бокалов. Один налил, подвинул Косте. Вопросительно посмотрел на Сашу, но тот отрицательно покачал головой. И подумал: что это за церемонии? Где мы? Чего мы тянем? У нас навалом лишнего времени — переться в этакую даль, чтоб водички попить?.. Росло раздражение от неясных ему действий Меркулова.
Наконец Костя допил свою воду, Генрих сел верхом на стул, Саша устроился на коротком диванчике, который, как он знал, мог раскладываться и становился полутораспальной постелью.
— Как Юра? — поинтересовался Меркулов.
Генрих с легкой полуулыбкой кивнул своей иссиня-черной головой. Глаза его немного сузились и четче проступили желваки. Типичный такой Чингисхан. Ну да, татарин, наверно. Хайдерович… Хайдер, Хайдер, что-то Саша не помнил, чтобы это имя хоть раз мелькнуло однажды в разговоре с Меркуловым. Но знал же Турецкий еще чуть ли не с первого дня их совместной работы в прокуратуре: у Меркулова в загашнике обязательно найдется человек, который, так или иначе, связан с необходимой в данный момент информацией. Это мог быть школьный товарищ, приятель из студенческих времен, бывший коллега, сводный брат коллеги и еще Бог знает кто. С кем же они имели дело на сей раз? Квартирка-то явно конспиративная, о чем говорили Костины таинственные броски по окрестным дворам и нешумное знакомство, хотя отношения между Костей и этим Геной были вполне доверительными.
— Сердечный привет передашь, — добавил Костя, как приказал.
— Слушаюсь.
Черноволосый Чингисхан принял команду.
— Давайте тогда к делу, времени у нас очень мало… — удивил Костя своим неожиданным открытием. — Первое: генерал-майор ГБ Николай Николаевич Поселков, это Управление кадров. Желательно все, но можно и последние годы перед пенсией. Его сын — Алексей Николаевич, президент «Мостранслеса»; секретарь президента — Грибова… как ее? — Костя обернулся к Турецкому.
— Татьяна Павловна, — сказал Саша и подумал, что Костя снова его удивил.
— Далее: Волков Станислав Никифорович, директор гостиницы «Урожайная», его окружение, когда открыта, кем, что там сейчас. Гена, это все экстренно и очень важно. Никто другой мне этой информации не даст.
Генрих все, сказанное Костей, записал себе в блокнот и сунул его в карман пиджака, висевшего на спинке стула.
— Когда можно ждать? — Костя снова потянулся к бутылке, будто алкоголик за опохмелкой.
— Надеюсь, завтра утром… — Генрих, сузив глаза, мрачно посмотрел в окно на оголившиеся ветви деревьев, пожевал губами и закончил: — Дядь Кость, раньше не успею. За кем, думаете, хвост?
— Пока — за ним, — Меркулов снова не очень-то тактично ткнул в Турецкого пальцем. Саша же впал в растерянность: «Дядь Кость, за кем хвост?» — это что же происходит, граждане хорошие? Они все знают, а он, выходит, ничего? Да и потом, извините, никакого хвоста не было! Может, тут другое имеют в виду? То, о чем Турецкий заикнулся Федорову?..
Видимо, догадавшись о Сашиных мыслях, слишком явно обозначившихся на его лице, Костя усмехнулся, Генрих в ответ подмигнул с пониманием. Ясно — спелись. Видимо, давно.
— Как свяжемся? — спросил Костя.
— Я ж должен бате привет от вас передать. Вот он и позвонит.
— Хорошо. — Меркулов посмотрел на часы. — Есть у нас еще пяток минут, Гена?.. Тогда, если можно, в двух словах, что там у вас с Крайним?
— Арестован он и трое его замов по УРАФу. И специально для Саши хозяин пояснил: — Управление регистрации и архивных фондов. Тема — загранпаспорта. С февраля вели.
— Спасибо, будем иметь в виду. Когда тайну откроете?
— Днями будет публикация. Так что никакой тайны уже нет.
Меркулов тяжело поднялся из удобного кресла.
— Ясно-понятно, спасибо, Гена. Еще раз поклон Юре.
Они оделись, пожали руку хозяину, молча вышли на площадку. Спустившись на этаж, Костя сказал:
— Выедешь налево, сделаешь круг и выбирайся на старую Балаклавку. Там есть магазин «Прикарпатские узоры», вот около него и тормознешь.
Возле Сашиной машины ругались двое мужиков. Турецкий сообразил, что занял чужую стоянку: «жигуль» пятой модели стоял у тротуара.
Торопливо приблизившись к машине, Саша повинился:
— Простите, мужики, я тут совсем запутался, вот, понимаете, воткнулся на минутку, чтоб дом отыскать, а спросить-то не у кого. Будто вымерло все! Как к дому девятнадцать подъехать, не подскажете?