Очнулся он снова от яркого света, бившего в глаза. У его предплечья возился Наркоман. Нет, он не стал тратить время и закатывать рукав, он просто разорвал его по шву, наплевав таким образом на приказ Елейного и испортив единственную достойную вещь из небогатого Сашиного гардероба. Из чего опять-таки следовало немедленно сделать два вывода: первый — Елейный тут никакого веса не имеет и только выполняет свою роль, а все его приказы — пустая игра, рассчитанная на простака; и второе — никто никуда его отпускать не собирается. Туфту гонят, полагая, что господин Турецкий за обещание сохранить ему жизнь, отпустить с миром тут же расколется и все выложит на стол. Ну а потом можно будет всем вместе посмеяться над такой детской наивностью взрослого человека. Поэтому придется в любом случае изображать свою жизнь имеющей несомненную пользу для них. Чем дольше протянешь, тем больше проживешь…
— Ну как, господин Турецкий, вы себя теперь, после укольчика, лучше чувствуете? — И не дождавшись ответа: — Вот и ладушки… А теперь нас интересует еще один покойничек по фамилии — Червоненко. Давайте-ка поподробней вспомним и о нем… А вы молодцы, ребятки, правильно сделали, что помогли двум несчастным женщинам… Но это ж по вашей вине, господин Турецкий, вдовами-то они остались, по вашей. Ай-я-яй! Не трогали б вы ихних муженьков, все было бы тип-топ. А вы вот влезли без спросу в чужую жизнь и эвон что натворили, да-а…
На сем проповедь пополам с обвинительным приговором завершилась, и последовал вопрос: как Семен описывал своего пассажира?
Нет, их явно интересовал Рослов. Именно из-за него и разгорелся весь сыр-бор. Не будь его, никого не интересовали бы ни Кочерга, ни Червоненко. По логике вещей, все «хитрые» вопросы этого сукина сына Елейного сводились к одному: что известно про Рослова? То, что именно он садился в машину Алмазова, у Турецкого сомнения больше не было. Его смелая догадка, высказанная в последней просьбе к Косте… Господи, ну надо же — последняя! Да ведь такой оговоркой можно запросто собственную судьбу в угол загнать!.. Однако сказанное тогда было всего лишь мгновенной вспышкой интуиции, не более. Никаких доказательств тому Саша не имел. Вот если бы академик подтвердил, тогда… А что тогда? Нет, лучше не думать, ибо тогда Бога больше нет…
Не интересовал бандитов и Алмазов — так, в общей связи, постольку поскольку. Убедившись с помощью нескольких хитрых ловушек, расставленных в своих ответах, в чем заключается их основной интерес, Саша почувствовал себя увереннее и начал долгую, утомительную для обеих сторон игру, но игру, необходимую ему для сохранения жизни. А им? А черт знает, им-то все это зачем? Приказали наверняка отловить «важняка» Турецкого, вышибить любым путем из него, что ему известно о гонце из Германии в Москву, где предполагает искать убийц, и отправить на тот свет, чтоб на этом не отсвечивал. Вот и вся их логика. Но ведь неужели его напрасно столько лет учили, чтобы он, со своим далеко не бедным опытом, не переиграл каких-то паршивых уголовников? Пусть даже в костюмах от Диора… или от моднейших российских кутюрье, тайно одевающих бандитскую элиту… Деньги, ох, деньги! А ведь это действительно минное поле. Ну, ходите пока…
Турецкий безумно уставал от постоянного напряжения, голова его опускалась, слипались веки. Ему тут же вкатывали очередную дозу кофеина, взбадривали, чтобы продолжать и продолжать многочасовые допросы. Бандиты уставали и уходили, оставляя включенной сильную лампу, свет которой стал действовать на мозги, подобно солнцу, расплавляющему воск. Есть ему не давали, пить тоже. Только один раз подвели к какой-то двери, открыли ее, и на Сашу пахнуло такой тухлятиной, что его чуть не вывернуло. «Давай сюда, — хмыкнул Наркоман, держа его за левую руку, — не боись, хер не откусят…» Трупы они, что ли, сюда сваливают? — мелькнула мысль, от которой всего передернуло. Он, сдерживая дыхание, сделал свое дело, и его снова вернули на стул, сковав обе руки. Так и не удалось узнать, сколько времени. Во всяком случае, казалось, что прошло уже ничуть не меньше суток. Хотя, черт знает, ведь в такой ситуации время может и тянуться бесконечно, и мчаться с сумасшедшей скоростью. Поди разберись…