А вот Олег — тот растерялся, заегозил, и голосок стал телячьим.
— Какие же глупости? Сидит вот тут передо мной следователь Турецкий. Из Москвы, говорит. И рассказывает то, что ты изволил слышать.
— Какой еще Турецкий? — словно обрадовался Олег. Сашка Турецкий со своей семьей сейчас в Дубултах отдыхает. Я с ним час назад по телефону разговаривал, и с женой его, и с дочкой Ниной. Это у вас там проходимец какой-нибудь, вы у него документы-то проверяли…
«Значит, Олег понял, что я здесь, — мелькнуло в голове у Турецкого. — И поэтому он напомнил мне о семье, которой нет в Риге. Не исключено, что и переезд их от тетки в Дубулты или еще куда-нибудь — это мне суровое предупреждение…»
— Так документов у него нету, — продолжал Калина. — А еще он тут хотел меня расстроить, заявив, что ты, сукин сын, своего брата убил, Кирку то есть, а? Ну скажи, каков мерзавец!
— Матвей… Матвей Григорьевич! — тяжко, видать, сейчас было Олегу. — Да как же вы могли?! Два всего дня назад пришло от Кирилла очередное донесение в его контору. Оттуда матери нашей звонили, что жив, здоров…
Турецкий больше не мог слушать этой гнусной мерзости. Он ладонями закрыл уши и опустил голову. Все равно Денис записывает, какая теперь разница?..
Калина увидел, как убит, морально уничтожен и раздавлен Турецкий, и завершил разговор с Москвой.
— Ну что, следователь, — с сарказмом протянул он, — влип? А я ведь действительно чуть не допустил промашку, не усек сразу, что ж это за Александр-то Борисыч? Значит, не утоп, сучара, как тебе велели?
— Вы, что ль, старались-то? Это ж уголовщина! Неужто не совестно на старости-то лет? Чем перед Богом оправдаетесь, вижу вон у вас тут иконы православные… А вы, оказывается, обыкновенный…
— Все сказал? — весело перебил его Калина. — А теперь я тебе вот что скажу: и ты, милый, уже не жилец, нет.
— Вы что ж думаете, я такой дурак, что сам в пекло полез? Без всякой страховки?
— А какая ж она у тебя?
— А так я вам и сказал… — в тон ему игриво ответил Турецкий.
— Не бойся, мы сейчас придумаем, как тебя удушить, поганец…
— Вы мне больше говорите, больше, господин Гладиатор. Вы ж такой классный оратор, на юрфаке учились, адвокатом были — ворюга и убийца собственного единственного сына!
— Ох, как ты мне ответишь за эти слова! — Старик резко и сильно хлопнул в ладоши. Вошел охранник. Калина показал пальцем на Турецкого и сказал: — Держи его на мушке, чтоб не баловал… Гладиатор, говоришь? — повторил он несколько раз, а сам тем временем набирал номер телефона, но у него что-то не получалось, то ли нервничал и палец срывался со старомодного диска, то ли там, куда звонил, было занято. — Гладиатор, да? А вон он твой гладиатор-то, — старик ткнул пальцем в телефонную трубку. — В Москве сидит и с тобой по прямому проводу в Риге разговаривает… И я сам, лично — понял, козел? — к делу его приставил. Чтоб он давил таких, как ты…
Дело, однако, принимало действительно опасный оборот. Пора бы Денису действовать, а то ведь не ровен час и хлопнут сдуру…
Значит, вот кто — Гладиатор!.. Высокий, в длинном плаще, усики… которые он уже наутро сбрил… или через два-три дня, чтоб подозрения не вызвать у знакомых… Личный тайный консультант и давний друг. А Саша ему все выкладывал, советовался, и тот все знал и шел, опережая на один шаг… Нет, все это было бы невероятно, если бы Турецкий только что сам не слышал диалога Олега с этим старым бандитом Калиной. Какой удар!
А старик, видать, дозвонился и уже завершал разговор:
— Так вот ты и пришли ко мне сюда именно полицейских, ага. Им его и отдам, а куда везти, вас учить не надо, пусть все вспомнит да там же и останется…
Старик положил трубку и, старчески семеня, пошел к двери. У выхода остановился.
— И запомни, вша ты поганая, нет у меня таких родственников, которые могли бы мне помешать. Хотя это знание тебе больше не понадобится… Охранник закрыл дверь и сел в кресло напротив Турецкого.
В голову лезли самые безумные мысли, но Саша их старательно отгонял, он не хотел ни о чем сейчас думать, потому что очень боялся окончательно потерять всякое уважение к человечеству…
Полицейских было четверо. И — о, радость! — среди них Саша сразу выделил серпообразный профиль рыжеволосого парня, примерно на полголовы ниже себя. Вот его ни в коем случае нельзя было потерять… Все оставшееся время Саша старался, как бы нечаянно, находиться ближе к нему. Узнал он и хмурого голубоглазого, которого почему-то звали Гномом. Двое других были незнакомы.