— Ну вот, сижу я, значит, в «мерседесе» (Кочерга произносил: в «мерседесе») и жду Егорыча. Как обычно сижу. Он никуда особо не собирался, сказал, что, как дела закончит в конторе, так домой и поедем. Он мужик нормальный, добрый даже. Взял и, никому ни слова не говоря, отпустил меня в отпуск, причем по секрету, чтоб, значит, на зарплате моей не отразилось: я ж лицо все-таки ответственное, он мне не из своего кармана платит, все чин-чинарем. Ну я и подумал тогда: а чего бы мне не смотаться за бугор? Виза у меня открытая, поскольку я всегда с Егорычем езжу. У него, конечно, свои дела, я знаю, крупные, но мне в них лезть не резон. Мое дело какое? Жить по своим понятиям, крутить баранку и охранять хозяина, а то ведь, вы же знаете, поди, получше моего, нынче мафия совсем уже в разнос пошла, того и гляди…
Кочерга вдруг запнулся и передернул плечами, как от озноба.
— Ладно… Сижу я, значит, когда же это было? Ага, во вторник. И жду. Времени до конца еще навалом. Вдруг он выбегает, не идет, нет, а прямо-таки бежит… Это при его-то крупной комплекции, так сказать. Да… Толстый-толстый, а в машину ну прямо сиганул, даже удивил меня. И с ходу говорит: давай, Витек, жми на Ленинградский проспект, к аэровокзалу. Мне, говорит, надо срочно с одним хорошим человеком встретиться. Гляжу я, ну прямо волнуется Егорыч, что не похоже на него, поскольку всегда степенный и это… медлительный такой. А тут так разволновался, что стало мне непонятно. Но мое-то дело какое? Я ж говорю: мое дело — баранку крутить и лишних вопросов не задавать, товарищ Турецкий…
— Называйте меня просто Александр Борисович.
— Ага, во-во, это хорошо, Сан Борисыч. Значит, рванули мы, а я про себя думаю, что вроде как не совсем с руки дело-то выходит. Поскольку лично Егорыч авто не водит, руля, как я понимаю, боится это… панически, можно сказать…
— Точно, Нины Васильевны интонация, — вспомнил Турецкий. А как же иначе? Муж да жена — одна сатана.
— Вы про чего? — встрепенулся Кочерга и непонимающе уставился на него.
— Супругу вашу вспомнил, — подмигнул Саша, считая, что для установления более тесного контакта со свидетелем, большей, так сказать, доверительности, подобный шаг не помешает. — Словечки из ее лексикона. — Но, не увидев понимания, добавил: — Она, насколько я уловил, любит вставлять в свою речь это «можно сказать».
— А-а… — слабо улыбнулся Кочерга и, грустно поджав губы, покивал. — Верно, любит она…
И он ее еще не разлюбил, понял Турецкий. Дурная какая-то жизнь. Чего, спрашивается, людям не хватает? Чего они собачатся? Ведь наверняка по пустякам, не стоящим внимания. Расходятся, кивают вот так, грустно, карты им, видишь ли, мешают жить нормально! Ну а сколько можно проиграть в карты? Что это за страсть такая? Нет, этого он никак не мог понять.
— Да, так о чем я? — будто спохватился Кочерга. — Ага, значит, соображаю себе, что такой, извините, вояж мне, можно сказать, не с руки. А почему? Ну сам-то Егорыч за руль не сядет. Выходит, надо мне его после этой деловой встречи все равно домой доставлять. А это, считай, другой конец города. Да по такой погоде, да еще, не забывайте, — конец рабочего дня, значит, все машины на трассе. Пробки и прочие гадости. А потом еще и наш «мерседес» в гараж ставить, а он тоже у черта на куличках. И только потом катить домой на Бронную за своей «девяткой». А ведь я хотел прямо вечером, можно сказать, и рвануть за кордон. Обожаю ночью ездить…
— Извините, — перебил Турецкий. — Не совсем понятно, каким образом вы собирались пересечь границу?
— А прямо на собственной «девятке». Мне до Франкфурта-на-Майне всего и делов-то — тридцать часов ходу. Я быстро докандехиваю, дороги ж там, знаете, не наши. И виза у меня, я говорил, открытая. Нет вопросов. А там у меня есть знакомые, особенно из этих, из еврейчиков, бывших наших. Многие там обосновались. Они, кстати говоря, тоже не дураки — кто в рулетку, кто в «блэк-джек», а кто больше однорукого бандита обожает. И всякого «хруста» у них навалом. Я, Сан Борисыч, тоже не жалуюсь, у меня небольшой гешефтик, как они говорят, тоже имеется. Но это я потом расскажу, если вам интересно будет. Поэтому я езжу туда не только поиграть, но и для пользы дела, можно сказать. А она все не понимала…