Времени было еще достаточно, и Турецкий решил смотаться в Останкино, чтобы навестить директора гостиницы «Урожайная» господина Волкова. Из Останкина, если не случится ничего непредвиденного, два шага до Грязнова. Неприлично у матери-генеральши появляться в затрапезном виде, который явно шокировал нынче высокое прокурорское собрание. Для работы — еще куда ни шло. Но в застолье надо появиться, как говорит Грязнов, хорошо причесанным и пахнуть одеколоном.
С другой стороны, очень хотелось дождаться курьера из МУРа. Не терпелось взглянуть на фотороботы, чтобы потом на протяжении вечера, а может быть, и ночи видеть перед глазами искомые лица. Кто знает, какие штуки выкидывает иногда зрительная память…
Саша отправился к Клавдии Сергеевне — пышному предмету своей давней зависти — и, вложив в свой голос всю теплоту, вызванную бархатными интонациями Веры Константиновны, попросил ее, ради собственного личного спокойствия, принять пакет из МУРа, запереть его в свой сейф и никому ничего не говорить, а тем более не показывать.
Ах, Клава, как она призывно улыбнулась! Ей-богу, славная женщина, и как Меркулов этого не замечает? Впрочем, он никого, кроме своей жены и дочки, и на дух не принимает. Турецкий имел в виду женский пол. Правда, есть еще Шурочка. Но она — товарищ. А это святое…
После того, что рассказал сегодня Костя о подслушивающих системах, жучках всяких, Саша не желал рисковать жизнью свидетеля. Тут Володя Яковлев был абсолютно прав. Да и не нужно, чтобы посторонние в это дело носы совали.
9Директор гостиницы Станислав Волков выглядел именно так, как и должен был выглядеть директор не самой худшей, хотя и не самой престижной, гостиницы. «Урожайная» — разумеется, не «Палас-отель», не «Метрополь» с новейшими его интерьерами и уж конечно не какой-нибудь «Хилтон» или «Хаммер». Станислав Волков был директором гостиницы средней руки, номера в которой снимает народ приезжий, главным образом с южных окраин некогда могучего Советского Союза. Нынче это народ — и не случайный, и не бедный. Правда, с год назад один из канувших в небытие министров внутренних дел попробовал провести в столице чистку гостиниц от «чечни» и вообще «лиц кавказской национальности», но чем это кончилось — всем известно. Дали наконец работу правозащитникам всех мастей. Нельзя ведь, чтоб без скандала. Даже такое элементарное дело, как проверка документов, теперь легко превратить в антидемократическую акцию.
Директор «Урожайной» господин Волков внешне имел вид вполне преуспевающего человека: сорокалетний высокого роста брюнет с косым пробором, вполне приятной наружности, в отлично сшитом пиджаке — не в магазине купленном, там таких размеров не достать, — а именно, от хорошего портного, и отутюженных брюках. Желто-коричневый узорчатый галстук хорошо смотрелся на фоне его темно-серого твидового пиджака. Этот «сет» — галстук, платочек в кармашке и такие же подтяжки — стоят дорого, Турецкий видел в какой-то витрине — всего-навсего сто двадцать тысяч. Чья-то пенсия.
И пиджачок его тоже на «лимон» тянет. В этих двух вещах Саша худо-бедно разбирался: Ирка научила. Носить их, правда, не доводилось. В общем, не бедным человеком был директор Станислав Волков.
Он оказался предельно вежливым и предупредительным, голос у него был негромкий, но… душевный. Можно было без натуги догадаться о месте его предыдущей службы: «пятерка» либо «девятка». Многие из тех, в майорских и подполковничьих званиях, заняли, активно перестраиваясь вместе со всей страной, такие вот незаметные, но и не нищие посты. Прошло немного времени, и эти должности почему-то оказались едва ли не ключевыми в странной системе совмещенного государственно-частного бизнеса. А гостиничное дело вообще стало, без всякого сомнения, одним из наиболее выгодных видов предпринимательской деятельности. Вот из тех же тайных до поры до времени глубин и выплыл, видимо, Станислав Волков — обаятельный мужчина. Между прочим, в вышеупомянутых управлениях мордоворотов и не держали. Их теперь не особо чтут даже в исправительных, так сказать, учреждениях.