Морозов посмотрел на часы. «А что если?..» Мысль ему понравилась. Он усмехнулся, представляя эту картинку...
На звонок управляющего банком ответила какая-то дама.
— Эдика попросите.
— Слушаю. — Голос, возникший в трубке, не вязался с обликом громилы Эдика. Он был бархатный, мягкий, тихий. Поди догадайся по голосу, что у его обладателя три судимости и два недоказанных убийства.
— Эдик, это я.
— Здравствуй.
— Видишь ли, Эдик, тут такая история...
Изложение заняло немного времени. Мол, наехали на меня... Кто, что — не понятно... Требуют бабки. Большие. Получилось путано, но драматично.
— Забивай стрелку! — Эдик положил трубку.
«Чем я рискую? — прикинул Морозов. — Да ничем!»
Если ситуация сложится в пользу чекистов, можно будет отмазаться от крыши, навсегда забыв об этом самом Эдике. Он наверняка явится со своей кодлой и стволами. Некоторое время назад подобная ситуация уже была — на банк попытались наехать залетные москвичи. Правда, до стрельбы не дошло. Эдик быстро разобрался, привел убедительные аргументы ошибочности этого шага, и те убыли несолоно хлебавши. Слух о крутизне банковской крыши разнесся со скоростью астероида. Бригада Эдика стала вызывать еще большее уважение у одних бандитов и еще большую зависть — у других. Мальчики в униформе, дежурящие в холле, — сопляки, которых держат для проформы, как швейцаров у гостиницы. Символическая служба безопасности, о которой так много говорят отставные менты и чекисты,— лишь вывеска. И долги выбить вовремя не могут, и вообще...
С Эдиком жить надежнее. Конечно, он тот еще жук колорадский, сволочь, но сволочь полезная. Вот сейчас пусть докажет свою полезность.
Если чекисты дрогнут, это их проблемы... Во всяком случае, Морозову можно будет свалить из офиса — пусть сами между собой разбираются.
«Нужно любым способом выиграть время. Час, два... Это необходимо, чтобы разрешить ситуацию с кредитом.
Если предупрежу заранее, сделку можно будет перенести. Лучше раньше, чем никогда...»
25
В ожидании вестей из столицы Калиниченко каменно смотрел на мерцающий экран. Шел повтор «Дорожного патруля».
Кровь, убийства, разбои, обгорелые трупы, искареженные машины...
«Господи, сколько можно? Неужели там, в Москве, не понимают, что, рассказывая о нераскрытых преступлениях — да и как их можно раскрыть за считанные минуты до приезда этих шакалов! — они пропагандируют не борьбу с преступностью, а саму преступность? Идиоты. А если завтра тебя будут убивать? Ни один сосед, напуганный твоими ужастиками, не придет на помощь. Вчера мы учили пионеров уступать место старикам в трамвае, сегодня мы говорим о равенстве. И наглый юнец жрет «Биг-Мак», отвернувшись от стоящего рядом старика. Вчера мы рассказывали, как смелый юноша разогнал хулиганов и защитил честь девушки. Сегодня сообщаем, что группа подонков и девушку изнасиловала, и заступника убила. Может, дешевле и проще делать репортажи из крематория, где труппы уходят в огонь конвейером?..»
Отдел, который возглавлял Калиниченко, был на острие атаки на оргпреступность. Вчера она пряталась, боясь выдать себя неловким движением. Сегодня ее представители не скрываясь передвигаются на джипах с зеркальными стеклами. И по марке авто можно судить о ранге лица в преступной иерархии. Чем круче машина — тем выше положение.
Своих подопечных Калиниченко мог назвать хоть по порядку, хоть в разбивку. Все эти «бригадиры», «трофимы», «арнольды» снились ему по ночам. Сны были исключительно черно-белые. Снова и снова Калиниченко ловил, скручивал и бросал бандитов в машину. Однако ночи для возмездия не хватало. Смыкая следующим вечером глаза, он встречался с этими же персонажами и начинал все сначала. Они улыбались ему как старому знакомому, доброму и безобидному. Они садились в свои тачки, посылая оперу воздушные поцелуи. До полной победы Калиниченко не доспал ни разу.
В нынешней ситуации он должен был выполнить две задачи. Первая — штурм автобуса. Только в подчинении Калиниченко было немногочисленное силовое подразделение, выполнявшее самую черную работу — задержание, освобождение заложников. За два года, прошедших с момента создания отдела, они научились многому. Защищали коммерсантов от рэкетиров, выезжали на «стрелки», грозящие тяжелыми последствиями, не раз освобождали людей из рук бандитов.