У Матвея еще одна проблема – где жить. Своя квартира далеко, а главное – пользоваться ею пока отец не рекомендовал.
– Ни к чему соседям тебя в новом облике видеть, да еще с другой фамилией.
У начальника гаража о жилье спросил.
– Не местный, что ли?
– В Ольгино проживал, однако с поездом проблемы, редко ходить стал, как бы на работу не опоздать.
– В трех домах отсюда бабка Дуня койки сдает. А хочешь, так и комнату.
Завгар нацарапал адрес на бумажке.
– Ты грамотный ли? Сочтешь?
– Разберу.
Едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Его, закончившего гимназию, Михайловское военное артиллерийское училище, спрашивают, умеет ли читать?
Прошел к бабке Дуне, снял комнату с отдельным входом и своим ключом. Одно дело делить комнату в казарме с офицерами, другое – неизвестно с кем. Человек может оказаться больным, в войну из-за плохого питания, тяжелых условий, многие болели туберкулезом. Причем серьезная болезнь коснулась и членов царской семьи. А еще сосед может оказаться горьким пьяницей, картежником, да просто психбольным.
Хозяйке сразу аванс за месяц отсчитал.
Главная задача наемного шофера – вовремя подать начальству исправную и чисто вымытую машину. Начальству Матвей понравился. Водил аккуратно, опрятно одет, не пахнет перегаром, не курит, молчалив. А еще услужлив. В Петрограде дожди бывают часто. В один из дней подвез Илью Владимировича на службу, хлынул дождь. Матвей выбрался из машины, раскрыл зонт, который всегда имел при себе в машине и сопроводил до подъезда начальство. Илья Владимирович жест оценил. Уже на следующий день Матвей получил талон с печатью и подписью на склад для получения за казенный счет кожаной тужурки и кепки, краг. Кожа добротная и пошив британский, получили в счет помощи для авиаторов морской авиации. Правда, у пилотов шлем был, не кепка. Кожаные вещи не промокали, не продувались ветром, но от холода не защищали. Но Матвей и этим был доволен. А еще на складе выпросил очки-консервы. Удобно, от ветра глаза не слезятся, и в рукава ветер не задувает, краги защищают.
Шофера в гараже завидовали. Матвей только пришел, а уже в фаворе у начальства. А только кто им не давал себя проявить?
Удалось договориться с начальством, чтобы раз в месяц на служебной машине в Ольгино ездить. Матвей понемногу связями на службе обрастал, а все благодаря знаниям. У начальника продовольственного мотоциклет, с запчастями по случаю войны проблема. Толковых механиков по моторам в городе по пальцам одной руки пересчитать можно. Матвей и профилактику проводил и ремонт мотоцикла, за работу начпрод рассчитывался продуктами. Кое-что покупал на складе, потому как в магазинах консервов или масла почти не было. Сам в еде неприхотлив был, все отвозил на дачу в Ольгино. Родители и жена на его попечении.
Ситуация в городе становилась тревожной. То на одном заводе вспыхивала забастовка, то на другом. И лозунги как под копирку. Матвей чувствовал – есть идейные вдохновители и руководители забастовок и митингов. Но это уже не его забота, правительство должно было думать, когда разгоняло полицию и жандармерию.
Каждая власть должна себя защищать. По улицам стали расхаживать группы людей с плакатами – «Долой правительство!» или «Конец войне!». Даже хуже – «Мир хижинам, война дворцам!». Матвей чувствовал напряжение в обществе, казалось, и сам воздух наэлектризован. Проскочит искра и будет взрыв.
В одну из ночей послышался пушечный выстрел со стороны Невы. Необычно, фронт далеко, а если и проводились учения, так за городом, чтобы пальба не встревожила горожан. Утром, как обычно, на работу. А завгар машины не выпускает.
– Начальства нет, возить некого.
– А что случилось-то?
– Нонешнее правительство свергнули. Пока не устаканится, на работу не выходить, полагаю – дня три.
А уже и слухи по городу, что солдаты и матросы Зимний дворец заняли. Как подтверждение – пьяные горожане на улицах, бахвалятся, что вино из подвалов Зимнего дворца пили.
– Бегите, там этого добра много!
Да бог с ним, с вином! Разграблению и уничтожению подвергся сам дворец. Солдаты и матросы, подвыпив, потехи ради, стреляли в скульптуры или штыками кололи картины, уничтожая бесценные сокровища, не осознавая содеянного.
Большевики захватили почтовые отделения, телеграф, многие мосты. На груди у большевиков приколоты красные банты из лент, как опознавательный знак. Матвей, когда увидел бант, сам сделал такой и приколол булавкой. Собирался ехать в Ольгино, предупредить своих о волнениях в городе. Шел к вокзалу, на Елисейском мосту остановили.
– Ты откуда, товарищ?
Верховодит рабочий, судя по одежде.