– Верно. Но разговор наш не для улицы, серьезного подхода требует.
– Тогда где и когда?
– Чувствуется хватка. После восьми вечера у входа в лавру.
– Буду.
Матвей торопился, время поджимало. Из стажера он уже полноправным чекистом стал, при мандате и револьвере и кожаная тужурка и кепка очень кстати оказались. Да большая часть питерских чекистов щеголяли в кожанках. В семнадцатом году Британия поставила России комплекты кожаного обмундирования для пилотов – шлемы, куртки, краги, брюки, сапоги.
Чекисты обнаружили груз на складах, экспроприировали, раздали сотрудникам. Получилось вроде униформы. Еще «Маузеры К 96» в деревянной кобуре-прикладе на ремешке через плечо для цельного образа. Маузеры в ЧК уважали за сильный, точный и дальний бой, но пистолетов на всех не хватало. После заключения Брестского мира большевики договорились о продаже пистолетов с фабрики в Оберндорфе, даже серия была – с укороченным стволом и рукоятью, прозванная на Западе «Боло-Маузер» от «большевистский Маузер».
Матвей же имел добрый надежный «наган». Превосходство «маузера» по многим характеристикам признавал, но пистолет больше для боевых действий на фронте, чем в городских условиях. Тяжел, велик по размерам, для скрытного ношения не пригоден, да и патроны импортные еще поискать надо.
Группа Скворцова, куда входил Матвей, входила в отдел по борьбе с контрреволюцией. Под это понятие любого человека подвести можно. Слова недовольства высказал человек – уже агитация против власти. Коли дворянского звания, хоть и достатка скромного – классовый враг, подлежащий уничтожению. Если лавку имел, значит, мироед, к ногтю его, ату!
Скворцов вообще нашел решение примитивное, но как он считал – удачное. Где-то раздобыл телефонную книгу. В ней не только номера телефонов, но и адреса, с указанием рода деятельности – мещанин, купец второй гильдии, враг. Пролетарии телефонов не имели, поэтому можно было объезжать всех по списку. А дальше – по обстоятельствам. Барабанили в дверь, кулаками и ногами.
– Именем революции – откройте!
Если не нравилась физиономия хозяина, могли доставить в кутузку или забрать ценные вещи. Кто-то честно сдавал изъятое, но безнаказанность, бесконтрольность толкала людей морально неустойчивых к хищениям. Изъятые ценности зачастую принимались без описи, взвешивания, оценки. В сейфах начальников отделов или подотделов ценности хранились баснословные и до казны дошли далеко не все.
Аресты были, пришлось Матвею отвозить несчастных на Гороховую. Освободился поздно, устал, хотелось кушать и спать. Вспомнил о встрече со штабс-капитаном. Не хотелось, но поехал, раз обещал. Довольно далеко, по Невскому проспекту через весь город. Подъехал к лавре, а куда дальше?
Заглушил мотор, выбрался из машины, подошел к воротам. Они заперты, но калитка рядом приоткрыта. Толкнул, прошел, взошел по ступеням, перекрестившись, шапку стянул. Но оглянулся – нет ли посторонних. Не положено чекисту шапку ломать перед образами святых. Религия – опиум для народа, как утверждали большевики. С усилием открыл тяжелую дверь. Откуда-то сбоку человек шагнул, не служитель, поскольку не в подряснике, а в цивильном.
– Гражданин, храм закрыт для посещений, службы закончились, поздно уже.
– Мне назначено.
– Минуточку.
Человек ушел, вернувшись, сделал приглашающий жест.
– Прошу за мной.
Прошли в придел, в небольшую комнатку. Здесь находился штабс-капитан Ермаков и еще один мужчина, незнакомый Матвею.
– Присаживайтесь, господин ротмистр. Или вас следует называть товарищем ныне?
– Как вам будет угодно.
– Насколько нам удалось узнать, ныне вы служите большевикам?
– Вообще-то я после возвращения, довольно трудного, из Франции через Финляндию, из экспедиционного корпуса, вернулся на Родину, но уже в другую страну. Полиция и жандармерия распущены, и их сотрудники не имеют права работы в государственных структурах. Пришлось устроиться шофером в гараж флотского экипажа. Не скрою, по поддельным документам. Так что я уже три месяца как пролетарий.
– Занятная история. Но сейчас вы в Чрезвычайной комиссии служите?
– Воля случая, можно сказать – случайность.
Мужчины переглянулись. Сейчас свет от свечи попал на лицо мужчины под другим ракурсом. Что-то неуловимо знакомое. То, что лично не встречались, это точно.
– Не желаете помочь нашему движению?
– Хочется конкретики. Что за движение, цели, задачи?
– Чувствуется бывший сотрудник Охранного отделения, – улыбнулся незнакомец.
Мужчина не представился, но явно был главным, потому как штабс-капитан буквально смотрел ему в рот.