– Спокойно, товарищи! – крикнул Матвей. – Я сотрудник ПетроЧК! Один ко мне!
Для милиции ЧК – старший брат, они обязаны подчиниться. Когда милиционер подошел, Матвей представился:
– Митрофанов, начальник отдела по борьбе с контрреволюцией.
– Слушаю, товарищ Митрофанов!
Милиционер вытянулся, убрал оружие в кобуру.
– У меня травма руки, думаю – перелом. Осмотрите этого – жив ли?
Милиционер наклонился, прислушался.
– Дышит.
– Сейчас подъедут сотрудники ЧК, помогите перенести этого в машину. Будете охранять место происшествия.
– А те двое?
Милиционер показал на грузчиков.
– Они свое получили, отработанный материал. Если родня заберет для похорон – их дело.
Рука болела все сильнее. Хорошо, что тревожная группа быстро подкатила. Матвей коротко доложил о произошедших событиях.
– Мне в больницу надо, как и ему. Один пусть здесь останется, все же улики охранять надо – тридцать два мешка. Пустят их в дело пекари, даже без злого умысла, никаких улик не будет.
– Сделаем.
Милиционеры отнесли постанывавшего кладовщика в машину, уложили на заднее сиденье. Рядом с шофером устроился Матвей.
– В больницу.
– В какую?
– В Обуховскую.
Матвей прикинул, что она недалеко, на Обуховском проспекте. А еще – одна из старейших и, главное – является клинической, то есть базовой для медицинских институтов города, где работает профессура, высокий уровень медицинской помощи.
Пока ехал, припомнил свежие стихи поэта Маяковского, виденные вчера в газете.
И он тоже, как ассенизатор, борется со всяким… Доехали быстро, улицы пустынные. Сначала в приемном покое занялись Булавиным. Он без сознания, состояние тяжелое.
– Что с ним?
– Удар в живот.
Дежурный хирург осмотрел.
– Нужна операция.
– Оперируйте.
– Вы ему родственник?
– Я из ПетроЧК.
В подтверждение Матвей показал свои документы. Санитары увезли каталку с Булавиным. Что он сбежит, Матвей не опасался, состояние не позволит. Самого Матвея санитар провел в травматологическое отделение. Осмотр, потом репозиция обломков, гипсование. Гипс получился от запястья и немного выше локтя. И руку подвесили на косынку за шею. Вот уж не ожидал Матвей. Врач справку написал о полученной травме. Это уже для службы. На служебной машине вернулся в ЧК на Гороховую, два.
– Ты ранен? – удивился дежурный.
– Перелом. На складе на меня напали, двоих убил. В потасовке был травмирован, но нанес нападавшему пару ударов. Он госпитализирован в Обуховскую больницу, в хирургическое отделение.
– Приставить к нему конвой?
– Думаю, сегодня он точно никуда не сбежит. А утром, на пересмене доложишь.
– Так уже шесть часов, утро.
Оно так, но за окном, по ноябрю светлеет поздно. В Петрограде хорошо летом. Нет изнуряющей жары, с Финского залива веет морским бризом, давая освежающую прохладу. Но осень слякотная, зима холодная. И морской ветер уже не радует, он несет сырость. С крыш свисают и падают сосульки, на тротуарах скользко. А Матвей помнил, что в царское время дворники еще затемно чистили тротуары от снега, посыпали песком, и ходить было безопасно. А сейчас оскальзывались даже те, кто имел обувь с подковками.
Большевистской власти уже пять лет, но до уровня жизни и благоустроенности города при царском режиме еще очень далеко. Матвей мог сравнить объективно.
Матвей в своем кабинете дождался начала службы, прошел к начальству, доложил о происшествии, предъявил справку из больницы.
– Передай дела своему заместителю и лечись. Выздоравливай.
Начальник черкнул на бумаге несколько слов, протянул.
– Получи дополнительный паек для восстановления сил.
В хозяйственном управлении получил картонную коробку. Уже на квартире открыл. Неплохо! Две банки мясных консервов, три банки рыбных, крупа пшенная и лущеный горох, кулек сахара-рафинада.
Подумав немного, отправился на машине в Ольгино. Чего делать в пустой Петроградской квартире? Уж лучше с семьей. Да и воздух в Ольгино чище. В Петрограде от печных труб дымно.
Глава 8
ПРЕДСКАЗАНИЕ
В Ольгино по-деревенски тихо, уютно. В доме тепло от печки. Сначала домашние испугались, увидев Матвея с загипсованной рукой, но он солгал.
– Упал неосторожно, поскользнулся. Оказалось – перелом. Доктор сказал – три недели гипс носить надо.
Получился своеобразный отпуск. Матвей не отдыхал давно, еще с тех пор, как с трудом выбрался из Франции в Россию. Столько событий за это время произошло – другому на несколько жизней хватит. И для Матвея и для страны потрясения великие. Отоспался, а потом пошли разговоры с отцом. Обычно времени хватало только обсудить текущие события, поскольку приезжал вечером, а уезжал в обед следующего дня. И маме время уделить надо, и жене. Ныне она занята работой в подотделе по ликвидации неграмотности, и, похоже, занятие это ей нравилось.