Русско-германской эскадре ничего не оставалось делать, как пуститься вслед английским кораблям, чтобы удостовериться, что они покинули Балтийское море. Как мне признался после возвращения из этого похода Николай, если бы англичане не покинули рейд, то он начал бы боевые действия. И самое интересное, кайзер обещал его в этом поддержать.
Два договора, заключенные между Россией и Германией, о которых мало кто знал, но догадывался, перевернули соотношение политических сил не только в Европе, но и в Тихоокеанском регионе. Совместное выступление двух эскадр против англичан взбудоражило общественное мнение во многих странах. Европейские газеты пестрели шокирующими заголовками и различными версиями дальнейшего развития международной обстановки. Дипломатические миссии пока молчали.
В Петербурге основная масса населения ликовала. Английские эскадренные броненосцы ушли! Столица Российской империи не будет под обстрелом их орудий! Война не началась! Ура! Наш царь – самый лучший!
Но хватало и тех, особенно из списков английского посольства, кто очень сильно огорчился случившемуся и попытался покинуть пределы Российской империи. Пришлось принимать меры. Пользуясь военным положением, работая днем и ночью, используя силы полиции, жандармерии, таможни и столичного гарнизона, многих из «друзей Англии» приземлили на нары в Петропавловской крепости.
Полученный от государя, образно говоря, «мандат» позволил мне задействовать все эти силы. Ох, какому количеству народа я оттоптал их любимые мозоли! Это было десять дней ада. Я спал не больше двух-трех часов в сутки. Но основные фигуранты уйти не смогли. А дальше, как говорится, придет батька и всех рассудит.
Батька, то бишь самодержец Всероссийский и прочее, вернулся из похода под гром оваций. Каких только слухов не ходило по столице о двух потопленных английских броненосцах! Вплоть до того, что помазанник Божий чуть ли не своей сабелькой отправил эти корабли на дно. И так будет со всеми супостатами, которые покусятся на Русь Святую! В общем, маразма хватало!
Николай, когда узнал о моем самоуправстве с бумагами английского посольства и дальнейшими действиями по фигурантам, среди которых были чины, включая третий и четвертый классы, пришел сначала в ярость. Давно я таким его не видел, точнее – лицезрел в таком состоянии в третий раз. Были даже слова с его стороны, что мне самому место в Петропавловке.
Но когда император ознакомился с материалами, включающими уже признательные показания, как-то сдулся и почернел лицом. Такого предательства он не ожидал, хотя пример родного дяди и двоюродных братьев был перед глазами. И одного ли дяди, и одних ли братьев?!
Отошел Николай только в Гатчинском дворце, в кругу семьи. К этому времени Елена Филипповна уже более или менее поправилась, и состояние ее здоровья не вызывало опасений. С детьми всё было в порядке. Правда, по словам моей любимой, они часто вспоминали в эти дни про Дядю Мишу и Дядю Тимофея.
Положение моей жены при императрице было особенным. Она не была ни фрейлиной, ни статс-дамой, но постоянно находилась при раненой императрице и ее детях. Жена «имперского волкодава», принимавшая участие в обороне Благовещенска, получившая во время нее ранение и соответствующие награды, была как бельмо в глазу у двора ее императорского величества. Но Елена Филипповна ей благоволила. Об этом я узнал, когда с императором вернулся в Гатчину. Еще один раздражающий фактор для аристократии, но и это перебедуем. А пока я наслаждался возможностью быть рядом с женой хотя бы ночью.
Проблем было море. Это еще хорошо, что Дан взял на себя все хозяйственные, а Лис все вопросы по боевой подготовке курсов при Аналитическом центре. А то была бы полная труба. Времени катастрофически не хватало.
Кстати, наши боевые пловцы самостоятельно включились в физическую и боевую подготовку курсов Аналитического центра. Честно говоря, я этого не ожидал. Все-таки снобизм морских офицеров Российского флота мне уже стал известен. А тут группа «морских дьяволов» сама изъявила желание участвовать в утренних зарядках и других занятиях. Причем кавторанг, точнее, уже кап-раз Кононов бегал, прыгал, стрелял, окапывался наравне со всеми.
Я посмотрел на застолье. Анатолий Алексеевич что-то увлеченно рассказывал императору, благо уже имел опыт общения с ним. Остальные офицеры сидели, словно штырь проглотили. Но больше всего меня добили Корелов и Белов. Новоиспеченные дворяне застыли мумиями. Находиться за одним столом с самодержцем Всероссийским для них явно был перебор. Такого они не могли для себя представить даже в самых смелых мечтах. И, пожалуй, это было самым позитивным за последние дни.