Поздний обед или ужин несколько затянулся. Приехавший позже со службы тесть возжелал узнать все новости. Женщины от него мало отставали. Ну и что такого в том, что государь уже неделю в море на учениях. Императрица-то в Гатчине? В Гатчине. Значит, жизнь двора продолжается. Неужели там за неделю ничего интересного не произошло?!
После свадьбы пару раз пытался убедить свое новое семейство, что новости, слухи и сплетни вокруг жизни императорской четы меня не интересуют, что Гатчинский дворец для меня – это место работы. А ее так много, что на всякую дурь времени нет.
Но… В общем, родственники меня не поняли. Жить в одном дворце с царской семьей. Иметь доступ до тела государя в любое время дня и ночи. И не знать новостей?! Не интересоваться ими?! Тимофей Васильевич, ты точно не от мира сего! Почти угадали. Это я про жену и тещу. Да и про тестя тоже.
Пришлось перед поездкой домой интересоваться императорскими и великосветскими сплетнями, да и про свои встречи с царской четой рассказывать. А они происходили в последнее время довольно часто. Во всем оказались виноваты цесаревич и наследник престола шестилетний Александр Николаевич и его младший брат пятилетний великий князь Алексей Николаевич.
Когда я сказал, что научу делать самолетики из бумаги детей Николая, даже не предполагал, во что это выльется. Сначала были самолетики, потом кораблики, вспомнил, как складывал хлопушку, прыгающую лягушку. Сделал для императрицы оригами в виде цветка и лебедя. А потом продолжил развращать малышей такими безобразиями, как водяные бомбочки из бумаги, «парашютисты-одуванчики» из спички и бумажных лопастей. От окна третьего этажа дворца, из которого шла «бомбардировка» и «выброс десанта одуванчиков» с самолетов, детей было не оттащить, так же как и их папу, вместе с Сандро.
Следующим этапом был деревянный волчок, к которому Севастьяныч по моему рисунку сделал и прикрепил пропеллер. Руки у денщика оказали при работе с деревом золотыми. После доработок волчка получился мини-вертолет, запуск которого после моего первого показа в дальнейшем осуществлял Хохлов. Такая игрушка в руках маленьких детей могла им повредить, нанеся травму. После этого я и Севастьяныч с разрешения императорской четы получили от детей почетные звания Дядя Тимофей и Дядя Миша.
Когда об этом узнали Беневские, – надо же было о чем-то рассказывать про дворцовую жизнь, – то их состояние можно было охарактеризовать одним словом – шок. Потом пришлось делать оригами на две семьи. С самолетами и лягушками все резвились, как дети. Жена и теща подаренным им цветам из бумаги нашли достойное место в интерьере квартир.
За пару недель до отъезда в Иркутск мне попалась резина, пусть отдаленно, но напоминающая авиационку. Кто в детстве из деревянной катушки из-под ниток, резинки, двух спичек и куска свечки не делал самоход или луноход. В разных областях дети их по-разному называли. Такой самоход, точнее две штуки, стал пробным шаром для игрушек с резиномотором. Восторгу детей не было предела. Они и гонки устраивали, и у кого самоход на бо́льшую баррикаду заберется.
Потом была постройка модели корабля, который своими обводами напоминал торпедный катер типа «Д-3». Когда учился в школе, был у нас стенд, посвященный Герою Советского Союза Пантелееву Льву Николаевичу. Во время советско-японской войны сорок пятого года тот, будучи начальником штаба Первой бригады торпедных катеров, командовал высадкой десантных групп в корейские порты Сейсин, Расин, Гензан и Одецин. Вместе с его фотографией и описанием подвига был и большой макет торпедного катера типа «Д-3» с табличкой его характеристик. Такие катера стояли на вооружении Первой бригады. Десять лет его видел каждый день школьной учебы и не по одному разу. Перед глазами как «живой» стоит.
В общем, Севастьяныч выстрогал под моим чутким руководством из липы модель, потом вместе приделали резиномотор к винту. Провели пробный пуск в присутствии детей на Карпином пруду и отправились в командировку. По приезде из нее нас ждал скандал со стороны царевичей при поддержке их мамы-императрицы: самоходы и волчок сломались, резиномотор катера и винт пришли в негодность. Починить некому. И катер-то только один. А детей двое.
Пришлось Дяде Мише рьяно браться за работу. Всё чинить, делать вторую модель и опытовый бассейн, для удобства детей. Чувствую, такими темпами лишусь скоро Севастьяныча. Заберет его Елена Филипповна «усатым нянем» к детишкам.